Бабка
Шрифт:
Нечто невидимое подхватило Вику на руки и закружило по комнате, напевая женским голосом: «Вика-а-а, помоги, Вика-а-а, помоги».
Девушка смотрела сверху на пол, на кровать, пытаясь выбраться из невидимых лап, но ничего не выходило. От страха она зажмурила глаза, отчаянно завизжала и резко плюхнулась на пол.
В боку заныло. Вика попыталась встать на четвереньки, но тело превратилось в одну сплошную боль и не слушалось. Сжав зубы и собрав оставшиеся силы в кулак, девушка выскочила-таки из комнаты, открыла входную дверь
Яркий свет резанул по глазам, заставив зажмуриться. Почти на ощупь Вика спустилась на этаж ниже. Сверху что-то звенело, грохотало и дзинькало в ее квартире. Почему-то вспомнился стол у бабки Анисьи и то, как она доставала нужные ингредиенты для зелья из пакетов и баночек.
Стена слева зашевелилась, не давая к ней прислониться, и Вика бросилась из подъезда под дождь.
Холодные капли дождя моментально впитались в Вику и принялись трясти ее тело. Зубы застучали. Вика стояла под фонарем, обняв себя за плечи, как в смирительной рубашке, переступала с ноги на ногу и тряслась. Ей казалось, что вокруг фонаря больше нет ее дома, двора и ничего, что было раньше. Теперь там только нечто невидимое, с женским голосом и сильными руками. Нечто, что хочет причинить ей зло.
Вдруг откуда-то издалека вырвался надтреснутый крик Викиного тела: «Хватит!» Вымокшая под нервным шквалом дождя девушка упала на колени и увидела свое отражение в луже. Оттуда на нее смотрела измученная девочка с глазами цвета изнанки зеркала. Вика собрала еще один удар своего сердца и упала на холодный асфальт.
***
– Ничего не понимаю, очень странное заболевание. Все необходимые исследования проведены, анализы в норме. Почему так реагирует кожа, пока непонятно. Мы сделали запрос коллегам из Москвы, возможно, у них будут какие-либо соображения по этому поводу, – седой доктор с морщинистым лбом крутил ручку в руках и озадаченно смотрел на бледную женщину лет пятидесяти. – Раньше ничего подобного не замечали за дочерью?
– Нет, она вообще редко болела, никаких особых проблем не было, только прыщи в подростковом возрасте все лицо обкидывали. Так они потом сходили сами безо всякого лечения.
– Что ж, вы пока не расстраивайтесь. Сейчас угрозы для жизни нет. Возможно, это реакция на пережитый стресс. Но, если честно, такое впервые в моей практике, – доктор положил ручку в карман и пожал плечами.
– Это какой-то кошмар, доктор, – тихо прошептала Викина мама, Наталья Владимировна, – ее же соседи утром нашли во дворе под фонарем без сознания, в одном нижнем белье, покрытую странными прыщами. Что она там делала? Сколько пролежала без сознания? Никто ничего не знает.
– Значит, пока будем считать воспаление кожи реакцией на стресс. Кстати, девочка на учете в психоневрологическом диспансере не состоит?
– Нет, что вы? – замахала рукой Наталья Владимировна.
– Хорошо, хорошо, – кивнул доктор, – сейчас можете навестить ее, но недолго. Пациентке нужен покой.
Викина мама сделала глубокий вдох, поправила
Если бы она сейчас не заметила на полу Викины мокрые грязные тапочки, которые подарила ей в прошлом году, то подумала бы, что это какая-то другая девчонка с непонятной болезнью. Лицо несчастной казалось незнакомым. Ее дочь Вика, от которой остались только глаза, скрывалась где-то под слоем бордово-красных прыщей, безобразность которых подчеркивал яркий свет, падающий от лампы прямо на лицо.
Наталья Владимировна плюхнулась на стул рядом с тумбочкой и выронила пакет.
– Как ты, хорошая моя? – старалась она не смотреть на дочь, чтобы та не заметила ее влажных глаз.
– Мам, что со мной? – прошептала Вика и дотронулась пальцем до нижней распухшей губы, на которой тоже краснели прыщи. – Я умираю, да?
– Ну что ты? Не говори ерунды. У тебя реакция на стресс такая. Врач сказал.
– Мам, реакция на стресс – понос или запор. Таких реакций на стресс, как у меня, не бывает, – Вика вытащила руку из-под одеяла, разглядывая воспалённую кожу.
– Вик, – мама закатила глаза и сделала глубокий вдох, – а ты помнишь, как оказалась на улице утром?
Вику передернуло.
– Мам, я сейчас не хочу об этом говорить. Ты все равно не поверишь, – отвернулась девушка к стене.
– А ты попробуй, дочка, – мама положила руку на обнаженное плечо дочери, но та дернулась в сторону, скидывая мамину ладонь.
– Нет, – твердо ответила Вика и накрылась с головой одеялом, – я хочу спать, уходи.
Мама посидела еще несколько минут у кровати, разглядывая треснувшую краску в углу больничной стены.
– Так и знала, что после поездки к бабе Насти что-нибудь да случится, – резко встала она со стула, положила фрукты из пакета и телефон дочери на тумбочку и вышла из палаты.
От этих слов Вику прошиб холодный пот.
«Неужели заговор бабки Анисьи сработал, и все, что случилось – результат его действия?» – всхлипывала Вика под одеялом. «А вдруг с Варькой тоже что-то случилось плохое?» – уже навзрыд плакала девушка.
Дребезжащий звук телефона, заелозившего по тумбочке, прерывал мысли Вики.
На экране высвечивался контакт, ради которого она еще вчера была готова на все и который сейчас вызывал только раздражение.
– Привет, ты чего сегодня на пары не пришла? – как ни в чем не бывало поинтересовался Борис.
– Заболела, – сухо ответила Вика и посмотрела в окно, по которому вдруг застучала синичка. – А, Борь, как там Варя? Она пришла в универ? – спохватилась девушка.