Бабьи тропы
Шрифт:
Супонин кивнул в сторону приехавшего с ним бородатого гостя:
— Вот и с Николаем Павлычем познакомился… И бумажки какие надо достал…
И заговорил уже серьезно и деловито:
— Так-то, други мои… Теперь я так располагаю: всех ваших надо сразу сменить. Сила теперь у нас в руках…
— Нельзя сразу, Илья Андреевич, — говорил Валежников. — Сам ведь знаешь мужиков… Наши мужики — все равно, что лесина таежная: куда непогодь дует, туда и гнется… А вдруг партизаны все соберутся? Придут да заорут,
Валежникова поддержал Колчин:
— Я сегодня с Филиппом Кузьмичом. Если даже не все партизаны приедут… все равно не следует раньше времени шум поднимать. Зачем нам сейчас брать власть в свои руки? Сейчас надо только прощупать настроение мужиков… узнать, на чьей стороне сила.
— Про силу теперь мы и так знаем… — заговорил было Супонин.
Но его перебил все время молчавший бородатый человек в военной форме:
— Не скажите, Илья Андреич… Авторитет партизан в урмане еще велик. Об этом у нас в городе имеется точная информация.
— Как же быть? — спросил Супонин, сбавляя тон.
Колчин неопределенно ответил:
— Надо присмотреться…
Замолчали.
Валежников сходил на улицу. Посмотрел вдоль деревни.
Вернувшись в горницу, сообщил:
— У мельницы народу много… а в деревне пусто. Никто больше не подъезжает.
— Что же делать-то станем? — опять обратился к мужикам Супонин.
— Станем Павлушку Ширяева сменять, — ответил Валежников и, обращаясь к бородачу, пояснил: — Этот из всех партизан — варнак!.. И семейство их варначье… Особливо старушонка их вредная — все баб мутит…
— Одного его сменим? — спросил Супонин.
Колчин вместо Валежникова решительно ответил:
— Одного.
Супонин взглянул на приехавшего с ним бородача:
— А куда же денем Николая Павлыча?
— В писаря возьмем, — так же решительно ответил Колчин.
— Меня выдвигайте в секретари, а Николая Павлыча возьмем в делопроизводители.
— Вы как, Николай Павлыч, — спросил Супонин бородача, — согласны?
Бородач коротко буркнул:
— Согласен.
Колчин поднялся.
— Ну-с, господа, я должен пойти в ревком. На митинг я должен явиться вместе со своим непосредственным начальством.
Все засмеялись.
— Конечно…
— Идите уж…
Глава 8
Вокруг мельницы-ветрянки собралось около полсотни мужиков и стариков да с десяток баб с малыми ребятами. Богатеи и зажиточные — все были в сборе. Между ними ходили Гуков, Клешнин, Максунов, Оводов, Ермилов, Гусев. Бабы были тоже из богатых домов.
Небольшая группа партизан держалась отдельно. Среди них были Андрейка Рябцов, Никишка Солонец, Афоня Пупков и Сеня Семиколенный.
Совсем
Старик Гуков переходил от одной кучки мужиков к другой и, косясь в сторону партизан, тихо ронял слова:
— Смотрите, братаны… поддерживайте волостную власть. Поддерживайте, мужики, Илью Андреича!
Ему так же тихо отвечали:
— Не сомневайся!
Вскоре подошли из ревкома Панфил, Маркел, Павлушка и Колчин.
За ними шли поляной к мельнице Супонин, Валежников и бородатый человек в военной форме.
Здороваясь с мужиками, гости поднялись прямо на крыльцо мельницы. За ними туда же вошел Панфил.
Мужики и бабы быстро сгрудились к ступенькам.
Стоя на тесном крылечке, Супонин отмахивался от Панфиловой дымящей трубки и нарочно громко и шутливо говорил:
— Чтоб тебя якорило, Панфил Герасимыч… зачадил… не продохнешь…
В толпе засмеялись.
А Панфил покосился на Супонина, вынул изо рта трубку и спросил, обращаясь к собравшимся:
— Как, товарищи, начнем?
— Волк тебе товарищ! — крикнул кто-то из толпы. На крикуна зацыкали:
— Перестань!
— Кто это ругается? Неладно…
— Начинай, Панфил!
Посеревший сразу Панфил затянулся из трубки, пыхнул синеватым дымком и сказал:
— Объявляю митинг открытым. Намечайте председателя.
— Илью Андреича! — закричали из толпы. — Супонина! Илью Андреича!
Жидкие голоса партизан выкрикивали своего кандидата:
— Комарова Панфила! Комарова!
Но их дружно заглушали:
— Супонина! Супонина-а!
Панфил взмахнул трубкой, крикнул в толпу:
— Проголосуем, товарищи!.. Кто за Супонина?
Богачи и толпившиеся вокруг них мужики дружно подняли руки.
— Опускайте, — сказал Панфил. — Теперь пусть поднимут руки те, которые за меня…
Подняли руки только шесть партизан, еще два мужика из толпы и Колчин.
Панфил растерянно смотрел на толпу, не веря своим глазам.
Бабка Настасья, по-прежнему стоявшая в стороне с Маланьей, Параськой и Секлешей, толкнула локтем своих соседок и тихо сказала:
— Ну, девоньки… помогать надо…
Они вчетвером взмахнули вверх руки.
Ошеломленный Панфил взглянул на них и потупился:
— Мало… Ну ладно… Теперь намечайте секретаря.
— Колчина! — закричали в толпе. — Колчина!
— Ширяева! — надрываясь, закричали партизаны.
И опять тем же количеством голосов избрали секретарем Колчина.
Панфил затянулся из трубки, сплюнул себе под ноги и, отходя к уголку крылечка, бросил Супонину:
— Валяй, Илья Андреич, ваша взяла…
Выдвигаясь вперед и опираясь руками о перекладину, Супонин сказал громко и с ухмылочкой: