Бабек
Шрифт:
Прибывшие к Афшину подкрепления в 10 тысяч воинов регулярной армии и несколько тысяч добровольцев значительно ухудшили положение Бабека; как ни успешен был для него истекший год, он потерял много людей, его живая сила таяла. Одна надежда оставалась, надежда на Феофила: энергичное наступление с его стороны должно было отвлечь силы халифата и привести к отозванию части войска из Азербайджана. И Бабек пишет своему союзнику: «Царь арабов послал против меня всех, кого имел, даже всех, которые живут во дворце, даже повара и портного» (острота в связи с прозвищем Джафара (портной) и прежней профессией Итаха, турецкого раба халифа). «Если нападешь сейчас на его страну, никто тебя не остановит».
Получив письмо, Феофил усилил приготовления к походу и с большими силами (70 тысяч человек) двинулся к сирийской границе. Он вторгся в область
Действительно, Мотасим, не отзывая войск из Азербайджана, обратился к жителям города Мосула и провинции Джезара, к жителям Багдада и новой резиденции Сурраменра, а также к населению всего Савада, призывая их выставить добровольцев на защиту веры и государства. Опасность грозила уже не государству вообще, что мало бы беспокоило умы жителей Джезара и Савада, но угрожала непосредственно их жизненным интересам. Предстояло или нападение византийцев на столицу, разграбление провинций, все ужасы осад и штурмов, или занятие ими Сирии, отрыв ее от халифата и прекращение торговых сношений Багдада с Европой. Эти соображения подействовали на арабскую буржуазию, и в кратчайший срок она дала Мотасиму большое количество войск (по некоторым данным, до ста тысяч воинов). С этой армией двинулся к Тарсу сам Мотасим. Известие о приближении халифа заставило Феофила не только приостановить наступление, но и повернуть назад и бросить свои завоевания. После этого халиф вернулся в свои пределы и написал Афшину: «Аллах заставил людей Рума бежать при появлении войска правоверных. Опасность миновала. Ты же энергичнее займись Бабеком и старайся скорее покончить дело».
Под влиянием этого письма Афшин оставил Ардебиль и вновь подошел к выходу в ущелье, которое вело к горе Базз.
И тут Бабек снова допустил ошибку, отступив от испытанной тактики партизанской войны. Он послал своего храбрейшего военачальника Адсина с десятитысячным отрядом сразиться с войсками Афшина. Адсин взял с собой в поход свою жену и детей. Бабек уговаривал его оставить их в крепости, но тут сказалось легкомысленное презрение хуремитов к военным качествам их противников и недооценка их сил. Адсин ответил Бабеку: «Разве я боюсь этих трусов настолько, чтобы запирать мое семейство в крепости?» Он быстро прошел до ущелья и выступил на равнину, где стояло войско Афшина. Однако, перед тем как покинуть горы, он приискал высоту, где полагал, что его семья будет в безопасности во время боя, и оставил ее там под охраной тысячного отряда. Это привело к его поражению. Афшин, проведав о слабой охране, оставленной для защиты семьи, бросил на эту гору Зафара ибн Эль Ала с двумя тысячами человек. Они пробрались туда обходной дорогой, разбили охранный отряд, взяли в плен семью Адсина и направились обратно в лагерь. Когда весть об этом дошла до Адсина, он вернулся в ущелье, чтобы перехватить вражеский отряд и отбить пленных. Пока между ними шел бой, в тыл Адсину ударил пятитысячный отряд Мозафара ибн Кайзара, и Адсину, потерявшему большую часть своего отряда, пришлось вернуться в Базз.
Афшин все медлил приступать к решительным действиям; бесконечно затягивал он войну, подрывая силы халифата. Наконец он получил письмо Мотасима с решительным приказом кончать дело; при этом халиф давал наставление, как вести наступление: «Первый раз, — писал он, — ты ошибся, двигаясь по горам и предоставляя долины врагу. Хотя в долинах путь более узкий, но зато более легкий, чем горные тропы. Иди по долине, а во избежание засад, пошли по горным тропам разведчиков, которые могут тебя предупредить, когда увидят засады. Пошли вперед армии людей с топорами, чтобы расчищали заросли и лес, который мешает успешному продвижению армии. На остановках, вместо того, чтобы окружать лагерь окопами, что утомляет солдат, защищай его капканами, которые я тебе прислал».
После таких инструкций Афшин понял, что дальше затягивать дело нельзя, и повел армию согласно указаниям халифа, хотя вел ее медленно, соблюдая крайнюю осторожность, делая не более 12–18 километров
Силы Бабека таяли, но он не терял бодрости духа и самоуверенности. Он полагался на неприступность Базза, который можно защитить и с ничтожными силами против большой армии. Кроме того его расчет основывался на плохом снабжении войск Афшина. Уже не раз караваны, подвозившие провиант, подвергались нападениям со стороны хуремитских отрядов, скрывавшихся в горах. Жалобы на недостаток провианта все время раздавались в войсках Афшина, особенно со стороны самой недисциплинированной части, добровольцев, которые, в силу своего арабского происхождения, вообще относились крайне недоверчиво и подозрительно к главнокомандующему, природному иранцу.
Обратив в бегство Бабека, Афшин продолжал наступление настолько медленно, что лишь на десятый день подошел к подножью горы Базз.
Дальнейшая затяжка событий становилась невозможной и могла только компрометировать самого Афшина. Надежда на Феофила рухнула, он ушел обратно в Византию. Тянуть еще год было рискованно: очень уж громко роптали добровольцы, открыто обвиняя Афшина в единомыслии с Бабеком.
На следующий день Афшин повел армию дальше по ущелью, подошел к крепости на расстояние 2 километров и сказал Мохаммеду ибн Боайту: «Несомненно, нам придется здесь долго пробыть, ты знаешь местность, выбери возвышенность, где можно бы расположиться всему войску лагерем. Там окопаемся, и оттуда будем ежедневно производить атаки на крепость, а к вечеру возвращаться в лагерь; так будем поступать, пока не возьмем Базза». Мохаммед выбрал три вершины, близкие друг к другу. Тут войска окопались и возвели каменные стены, чтобы обезопасить себя от внезапных ночных нападений со сторона осажденных.
В крепости Базз незаметно было и следов уныния или страха: хуремиты считали себя в полной безопасности и не боялись никакого штурма. Провианту было припасено громадное количество, и каждый вечер шло веселье: звучали флейты и мандолины, раздавались веселые песни, устраивались танцы. А глубокой ночью Бабек выходил из крепости и, соблюдая полную тишину, приближался к лагерю Афшина, высматривая, нельзя ли воспользоваться оплошностью караульных и напасть на спящий лагерь. Однако солдаты Афшина зорко сторожили лагерь.
Тактика Бабека внушила Афшину мысль воспользоваться случаем и самому напасть на осажденных во время их ночных вылазок. Он отправил поздно вечером одного из испытанных командиров, отличившегося еще при Мамуне, своего единоплеменника Бохараходу с отрядом воинов из Согдианы в засаду у подножья горы, на которой был расположен лагерь. Когда хуремиты подошли ночью к стенам лагеря и затем, увидев, что караулы не спят, повернули обратно, они встретились лицом к лицу с вышедшим из засады Бохараходой, Афшин же тем временем ударил на них сзади. Осажденные потерпели значительный урон и прекратили с тех пор свои вылазки. Днем же Афшин продолжал атаковать крепость, но безуспешно.
Однажды Бабек вывел из крепости отряд раньше, чем Афшин выступил из лагеря для штурма и поместил его в засаду за горой. Однако Афшин узнал об этом через шпионов и в этот день не подступал к крепости, а послал разведчиков, чтобы выяснить, где находится засада. Все усилия разведки были тщетны, хуремиты спрятались хорошо. На следующий день вновь были посланы разведчики и вновь вернулись, не узнав ничего. Тогда Афшин послал Бохараходу занять лежащую вблизи Баззской скалы гору, чтоб оттуда наблюдать за ущельями и следить, не появится ли откуда-нибудь засада. Так проходили дни. Хуремиты ежедневно прятались в своей засаде, Бохарахода занимал гору, и обе стороны возвращались каждый день к себе без всяких результатов. Однажды, когда войска Афшина по обыкновению возвратились вечером в лагерь и арьергард в три тысячи человек под начальством Джафара ибн Динар несколько отстал, на него напали хуремиты и завязался бой. Шум битвы донесся до Афшина, и он спешно послал Джафару подкрепление. Много хуремитов полегло, остальные вернулись в крепость. Джафар же захотел воспользоваться замешательством врага и ворваться в ворота крепости, вслед за вбежавшими в нее хуремитами. Подошел и Бохарахода из своей засады, подоспел и пятитысячный отряд, посланный в подмогу Афшином.