B?cher, B?cher!
Шрифт:
— Каким бы неправдоподобным ни было мое предложение, но в конце-то концов, господа, хорошие манеры еще никто не отменял! — взорвался Абронзиус.
Порывшись в глубоком кармане платья, Сара вытащила небольшую книгу в красном переплете и протянула ее Профессору, заглавием вниз.
— Быть может, это поколеблет ваше мнение, господин Профессор? — улыбнулась девица.
— Но это же моя монография «Летучая мышь», — Абронзиус недоуменно покрутил книгу в руках. — Откуда она у тебя?
— Я взяла ее в бессрочный заем у графа, — приосанилась Сара. — Всю
— Разумеется, выбирайте любую, у меня дома много не распроданных экземпляров. Потому что ситуация на рынке тогда была неблагоприятной, — сказал Профессор. На самом же деле, низкий товарооборот «Летучей мыши» был связан с тем, что декан — этот ретроград, из чьей головы сыпятся отруби — начал рецензию на нее словами «Чем бы дитя не тешилось…»
— Значит, я могу выбрать лично?
— Ну да… фроляйн Шагал, вы хотите сказать, что вы ее прочитали?!
— Конечно, даже несколько раз. Меня всегда интересовали летучие мыши, с того самого момента, как одна из них запуталась в волосах моей классной дамы.
— И вам понравилось?
— Спрашиваете! Особенно когда она завизжала и начала биться головой о стены…
— Нет, я про книгу.
— Очень, — девушка потупилась, — я закрывала глаза и мечтала, что автор сам расскажет мне про сложный механизм эхолокации у летучих мышей, объяснит, каким образом они могу спать вниз головой без кровоизлияния в мозг… Но я не осмеливалась даже подойти к вам. Ведь вы светило науки, так что согласно логике, мои шансы равнялись 0,001.
— А почему именно 0,001? — поинтересовался виконт.
— Я надеялась, что если испеку ему что-нибудь вкусненькое, он заметит меня. Путь к сердцу мужчины лежит через желудок.
Виконт согласно закивал. Он до сих пор помнил, как его сердце сжалось от ужаса, когда кусочек магматического пирога коснулся его желудка.
— Не нужно мне от вас ничего вкусненького! — вовремя спохватившись, Абронзиус поправился. — Я хотел сказать, что вы мне и без всяких пирогов дороги.
— Это такой утилитарный подход — заставлять женщину готовить, — заметил граф. — Тебя, Штернкинд, не следует даже на порог кухни пускать, ведь бытовая рутина противна научному складу ума. Думаю, господин Профессор сможет нанять кухарку за деньги, вырученные после продажи…
— Сара! — перебил Профессор, обращаясь к девушке. — Если бы я предложил тебе руку и сердце… ну, в порядке эксперимента…
— Я бы сказала, что он увенчался положительным результатом, — снова улыбнулась она. — Можно на патент подавать.
— Так ты выйдешь за меня замуж?
— И чем скорее, тем лучше! А то нехорошая тенденция наметилась, — девушка махнула рукой в сторону своих многочисленных несостоявшихся супругов.
— Дай подумать. Логика подсказывает, что повенчаться мы не сможем, потому что церковь вроде бы запрещает браки после полудня. Хотя данный момент можно рассматривать и как время до полудня,
— Зато мы можем расписаться перед мировым судьей! — просияла Сара.
— Прекрасная мысль! Поехали в деревню, вытряхнем магистрата из постели…
— Не беспокойтесь, никого будить вам не придется, — сказал граф и добавил в ответ на недоуменный взгляд жениха, — Согласно нашим законам, полномочия магистрата возлагаются на самого знатного землевладельца. Куколь! Бумагу мне, чернильницу и перо.
Буквы медленно выцветали, превращаясь из ярко-алых в прозаично-бурые. Очарование крови длится лишь несколько мгновений. Молодожены еще раз повертели в руках свое свидетельство о браке. Написанное готическим почерком, оно было поистине уникальным. Сам текст ютился в крайнем верхнем углу, остальное же пространство занимала витиеватая подпись судьи и не менее затейливая, с перечислением всех имен и титулов, подпись свидетеля. Лишь когда виконт в азарте перевернул лист, чтобы продолжить на обратной стороне, отец счел нужным отнять у него перо.
— Спасибо, господин граф, — поблагодарил Абронзиус, еще раз пробежавшись глазами по документу — он так и просился в рамку и под стекло.
— Очень жаль, что чернила замерзли, — вторила «фрау Профессор».
— Отнюдь. Это лишь сделает событие более памятным для вас… и для меня, — фон Кролок помассировал запястье, на котором уже начала затягиваться рана, и застегнул манжету.
— И часто вам приходится заниматься судейством?
— Увы, очень редко. Местные жители предпочитают заключать браки в церкви — удивительно набожный у нас народ. Да и уровень преступности так низок, что крестьяне
разрешают конфликты без моего вмешательства. В последнее время я начал подозревать, что это из-за моего уголовного кодекса. У меня копия 16го века.
— Боюсь, крестьяне не скоро позабудут инцидент с маслом, — согласился Герберт.
— Не вижу ничего плохого в том, чтобы опустить руку в масло, если оно оливковое. Очень полезно для кожи и ногтей.
— Это было кипящее масло, отец!
Кашлянув, Сара поспешила прервать щекотливую тему.
— Надеюсь, ваше сиятельство, вы все объясните моим родителям. Скажите, что я скоро приеду погостить, тем более что мне есть где остановиться — у вас такой гостеприимный замок! Кстати, милый, ты ведь не против, если мы пригласим папу с мамой в Кеннигсберг?
Профессор Абронзиус не возражал. Наоборот, он был только рад. Теперь последним доводом в спорах с олухами, отрицающими существование вампиров, будет «Познакомьтесь с моим тестем.» Разумеется, он не знал, что «папа с мамой» были только началом списка.
— Что ж, настало время попрощаться. Ваше сиятельство, господин виконт, — Профессор отвесил по поклону в сторону упомянутых лиц.
— Я пришлю вам открытку! — пообещала Сара, а Герберту почему-то представилось, что на открытке будет изображен собор с немереным количеством крестов. — Ну все, милый, нам пора… Ах да, Альфред.