Азуми
Шрифт:
Он накидывает мне на плечи свой камзол, скрывая под ним все укусы и синяки, и, приобняв за плечи, ведет обратно в зал. Ничего особенного – просто господин развлекся со своей кейнаши и теперь возвращается на церемонию награждения.
– Ты только руки спрячь глубже и просто стой. Я буду рядом. – на грани слышимости шепчет мне в ухо он.
Я словно в тумане, ничего не соображая, следовала, куда показывал господин Кейташи, пытаясь сохранить внешне видимость невозмутимости.
– Я так и знал, что ты станешь королевой – услышала его азартный
Пока мы шли, со всех сторон слышались пошлые шуточки по поводу моего вида, но мне уже было все равно. В груди разливалась звенящая пустота.
– Постарайся улыбнуться, изобрази радость – поправляя мне на голове корону, прошептал господин Кейнаши. Потом он требовал от кого-то передать ему какой-то дневник и договаривался о свидетелях и месте передачи требуемого. Я из последних сил пыталась сохранить на лице выражение, что невероятно всем довольна и мой вид - следствие ошалелого восторга от свалившегося на меня признания королевой Зимнего Бала.
Наконец, торжество было окончено. На какое-то время я выпала из действительности и как оказались в мобиле не заметила.
– Не переживай ты так. Было даже забавно, видеть лицо Тэма, когда он понял, что ему обломали праздник - щелкнул он меня по носу.
Забавно?! Забавно???!!! Я молча смотрела на господина Кейташи, а образовавшаяся внутри у меня пустота начала наполняться выкручивающей все внутренности болью.
– Только давай ты не будешь устраивать мне истерик! – кривится он, ловя мой взгляд.
Конечно не буду. Какое я имею право огорчать своего господина?! Ни-ка-ко-го! Я всего лишь игрушка, и это только мои проблемы, что я вдруг решила, что моя судьба с какой-то стати может волновать господина Кейташи.
– Вот и умница! Ничего страшного не произошло, – целует он меня в уголок рта.
Наконец, мы дома.
Я долго отмываюсь под душем, потом отмокаю в ванне. Снова тру себя до красноты под душем, но ничего не меняется. Я все равно чувствую на себе следы рук господина Тэмотсу, словно он пометил меня. На душе больно, муторно и пусто.
Завернувшись в махровый халат, ложусь в свою постель, свернувшись калачиком, и закрываю глаза, пытаясь ни о чем не думать, изо всех сил стараясь уснуть, и чувствую, как проминается матрас под тяжестью чужого тела.
Рука медленно ползет по моему бедру, животу подбираясь к поясу. Развязывает его и откинув полу халата начинает подбираться к груди. У меня нет никаких сил и желания, тело все еще помнит грубые, жесткие руки и губы господина Тэмотсу. Сейчас мне необходимы лишь тишина и покой. Однако, отказывать господину Кейташи нельзя, он может разозлиться и навсегда отдать меня господину Тэмотсу.
Я потерплю, пусть он делает, что хочет, только пусть не отдает меня господину Тэмотсу! Но тело против, оно еще не отошло от пережитого ужаса, и мелкая противная дрожь разбегается
– В чем дело? – резко переворачивая меня на спину и сердито хмурясь нависает господин Кейташи надо мной.
Не в силах ничего сказать я мотаю головой и, чтобы не сердить его дальше, начинаю сама развязывать на нем халат, целуя его грудь. Он прикрывает глаза, откидывается на подушку, и я начинаю ласкать его руками и губами.
Сама я не чувствую ничего и, боясь, что он это заметит, с еще большим усердием продолжаю свои ласки.
Невозможно! Я не выдержу всего этого! …
Наконец, удовлетворенный он засыпает у меня на постели. А я до утра так и не могу сомкнуть глаз. Мне плохо, все тело ломит, в горле так и стоит ком обиды и страха, я вымоталась и морально, и физически, глаза слипаются, но стоит мне их только на мгновение прикрыть, как перед глазами всплывает лицо господина Тэмотсу, с кривящимся в презрительной ухмылке ртом, а в ушах раздается его противный тихий смех.
Утро встречаю под ледяными струями воды, чтобы хоть как-то взбодрится. Господин Кейташи не должен ничего заметить. Даже в мыслях не могу называть его как прежде, Таши.
Выспавшийся и довольный он выходит к завтраку. Все, как обычно, легкая беседа, я обслуживаю его за столом...
– Ты бледная сегодня. Может отменить занятия?
– Нет, благодарю за заботу, Таши – хрипло, с трудом выталкиваю я слова. Имя дается мне особенно трудно.
Нельзя раскисать, нельзя давать кугэ Оокубо повод быть мной недовольным.
– Приходи в себя, котенок. – гладит он меня по щеке и целует перед выходом.
Наконец-то тишина.
Как прежде уже не будет, ясно понимаю я. Значит пришло время попытаться сделать так, чтобы я могла отвечать за свою жизнь сама. Надо уходить, пока меня действительно не отдали господину Тэмотсу. Только куда бежать? Побег надо хорошо продумать, иначе сделаю себе еще хуже. А жизнь в Закрытой Синдэн доказала, что хуже быть всегда есть куда.
Занятия, конечно, прошли отвратительно, но зато мне удалось узнать, что артефакторы делают амулет, скрывающий след человека от поиска, и где такой амулет можно приобрести.
К вечеру план побега стал немного вырисовываться в голове и от этого на душе полегчало, кроме того, поиск путей побега отвлекал от бесполезных копаний в прошлом. Бессонная ночь дала о себе знать и вечером я была просто не в силах ни о чем вспоминать и думать, поэтому все делала на автомате, но, похоже, Господин Кейташи остался доволен, а некоторую заторможенность списал на остатки шока.
Прошло пять дней со времени Зимнего Бала. Я почти перестала вздрагивать по ночам, просыпаясь от звучащего в ушах смеха господина Тэмотсу. Все вроде бы осталось как прежде, только больше я не таяла в руках господина Кейташи, не было той доверительной легкости, той веры в него, и он это чувствовал. Все чаще я замечала недовольную складку между его бровей по утрам.