Азовский гамбит
Шрифт:
Однако, как говорится в народе, сила солому ломит, конница принялась теснить бунтовщиков, а там же где дворянам удавалось прорвать строй, тут же начиналась резня. К тому же, осажденные в Кукуе немцы заметили, что к ним идет подмога, и уже строились для атаки.
Затем загремели барабаны, и из ворот стройными рядами вышла настоящая баталия ощетинившаяся пиками. За ними гурьбой последовали мушкетеры, тут же выбежавшие во фланги, поддержав атаку пикинёров дружными залпами.
Оказавшись меж двух огней, восставшие дрогнули и бросились в бега,
– Рад видеть ваше царское величество в добром здравии, – любезно поприветствовал меня командовавший атакой баталии фон Гершов.
– И тебе не хворать, – усмехнулся я с высоты седла. – Много потерь?
– Пока трудно сказать, – пожал плечами барон. – Но внутрь мы их не пустили. Так что дома целы и обыватели по большей части тоже.
– Ладно, коли так. Теперь пора двигаться дальше. Оставь сколь требуется для охраны, а с остальными выдвигайся за мной.
– Слушаюсь, государь.
К сожалению, чем дальше мы продвигались к центру города, тем больше жертв и разрушений встречалось нам на пути. Неубранные трупы, разбитые и разграбленные дома и торговые лавки. Особенно сильно пострадал Китай-город, а вот стрелецкая слобода и Кремль уцелели. Что впрочем, было неудивительно. В первой нашлись вооруженные и решительные люди, сумевшие дать укорот грабителям, а второй был огорожен высокими стенами и рвом, через которые бунтовщики не сумели перебраться.
Надо сказать, что встретили нас настороженно. Стрелять из пушек, правда, не стали, но и ворота открывать не торопились. И лишь когда я в сопровождении Корнилия выехал вперед и снял шлем, на воротной башне началась суета.
– Откройте своему царю! – зычно крикнул мой телохранитель и сделал знак горнисту, чтобы тот протрубил.
– Государь, ты ли это? – крикнул какой-то ратник, выглянув из бойницы.
– А вы, вашу мать, кого ждали? – вызверился я. – Ну-ка открывайте, пока целы!
– Сейчас, батюшка! – отозвался служивый и тут же исчез из поля зрения.
– То-то же, – скривился я, но кричать, обещая кары небесные, не стал.
Однако время шло, а ворота так и оставались недвижимыми и в какой-то момент я потерял терпение.
– Вы, что б вас так и раз этак, там околели все что ли?!
– Нет, мой кайзер, все живы, – высунулась из бойницы мальчишеская голова. – Просто солдаты разбирают завал.
– Петька, это ты что ли? – удивился я.
– Да.
– Какого черта, прости господи, ты тут делаешь?
– Во дворце ужасно скучно, вот я и пришел посмотреть.
– Зашибись! – покачал я головой, после чего снова спросил, – Как там наши?
– Все в порядке, мой кайзер, – правильно понял меня мелкий проныра. – Нас с принцессами хорошо охраняют.
– Оно и видно, – усмехнулся я. – Надеюсь, Дмитрию хватило ума не последовать за тобой?
– Как можно, государь? – искренне удивился парень. – Это я последовал за его высочеством!
– Что?!
– Я здесь, отец! – появилась еще одна голова в бойнице.
– О, нет!
– Мы
– Клянусь богом, кое-кто в Кремле не переживет сегодняшний день!
В этот момент ворота все-таки открылись и я, пришпорив своего коня, не разбирая дороги, влетел внутрь. Судя по количеству бревен, камней и еще какого-то хлама, валяющегося по обе стороны от проезда, осажденные постарались на славу, когда заваливали проход. Однако мне почему-то не хотелось хвалить их предусмотрительность. Впрочем, и ругаться на рядовых стрельцов явно не стоило, тем более что к воротам спешно приближались фигуры покрупнее.
Походу здесь собралась вся или почти вся Боярская Дума. Одни, как Шеин были в полном воинском облачении и с оружием, другие вроде Романова в парадных ферязях и высоких горлатных шапках, третьи, очевидно, не успели толком одеться при бегстве и теперь выглядели не слишком презентабельно. Особняком стоял Филарет в окружении клира. Судя по всему, они только что закончили молебен и теперь выделялись полным облачением.
– Отец! – кинулся ко мне на руки Дмитрий, а следом за ним и Петька и, возможно, именно это спасло кое-кого от немедленной расправы.
Я тут же соскочил с седла и бросился обнимать своих мальчишек.
– Эх, вы, неслухи!
– Почему ты не взял меня с собой? И Петера?!
– Да, и меня!
Разумеется, взять их с собой я не смог бы в любом случае. Просто потому, что им еще рано сидеть в седле, а брать с собой карету… ну, вы понимаете? Да, пришлось бы тащить целый обоз с припасами и слугами, которые смогли бы заботится о детях и какая тогда к лешему инспекция? И самое главное, сколько бы она продлилась? Тут, как выяснилось, столицу и на неделю нельзя оставить без присмотра.
– Я думал тут безопаснее, – вздохнул я, особо выделив слово «думал». – Вокруг мои верные люди, они смогут приглядеть за вами и уберечь от беды.
– Помилуй, батюшка, – правильно поняли ход моих мыслей бояре и начали опускаться на колени.
Страшно не люблю этот рабский обычай, но тут уж никого не удерживаю. Ибо накипело.
– Куда, позвольте спросить, смотрели в Разбойном и Земском приказе? Почему вовремя не узнали о готовящихся беспорядках и не пресекли?
– Прости, государь, не уследил, – глухо ответил Романов, еще ниже склонив седую голову.
– И как так получилось, – обернулся я к Шеину, – что царь сам должен собирать ополчение, а в Разрядной избе никто и не почесался?
– Что уж там, виноваты мы, – отвечал герой обороны Смоленска. – Уж больно быстро все произошло.
– И почему, в бога душу мать, ни одна сволочь не приглядывает за царской семьей, а все заняты, черт знает чем! – окончательно не выдержал я и начал ругаться, на чем свет стоит.
– Помилуй, – завыл первый судья приказа Большой казны Шереметев, в ведении которого как раз и находилась царская резиденция вместе со всем двором, а так же поварнями, ткацкими и швейными мастерскими и всеми прочими службами.