Азимут бегства

Котлер Стивен

— Постойте-ка минутку, — приказывает Койот, становится на колени и опускает руку в текущую воду. — Чувствуете?

— Да, — отвечает Анхель.

— Оставайтесь здесь.

— Пойду я, — говорит Анхель. — Я самый маленький.

Койот смотрит на него, кивает и отходит в сторону. Анхель включает головной фонарь и медленно идет вперед, внимательно глядя себе под ноги. Еще одна дыра. Не похоже, что это ловушка, но спуск довольно глубокий. Надо менять веревку. Он наращивает ее, вяжет узлы. Он делал это всего

несколько раз, но понимает, что бросок в глубину может напугать его до беспамятства. Как, впрочем, и любого другого. Страха он почти не испытывает. Только глубокое, необоримое любопытство, какое он испытывает всю жизнь. Да что говорить, выбора, по сути, нет, и какого черта, уговаривает он себя, так ли уж много у меня шансов действительно проявить храбрость.

Он спускается, ощупывая одной рукой стену, держась другой рукой за веревку. Он видит стену, но слишком долго глаза его привыкали до этого к темноте, и он знает, насколько обманчивым и ненадежным все может стать в считанные секунды. Он спустился уже на пятьдесят футов. Стена груба и бугриста, карабкаться по ней будет легко, если возникнет такая необходимость, и, пожалуй, пока это единственное утешение. Спустившись на семьдесят футов, он наконец нащупывает ногами дно — кучу щебня, сваленного у края стены.

— Вниз! — кричит он.

— Мы тебя почти не видим, — отвечает Габриаль. Он различает только крошечное пятнышко света и случайно мелькнувшую копну волос.

— Крепите веревку и спускайтесь, когда будете готовы.

Камера, не слишком длинная и не слишком широкая, протягивается не более чем на тридцать футов и ведет к проему, открывающемуся в большое помещение. Где-то вверху невидимый потолок. Шахта, по которой они проползли, привела их к своеобразной трубе, но труба эта уходит отвесно вниз и до краев заполнена водой.

Койот смотрит на трубу, потом обходит ее и прислоняется к противоположной стене. Он закуривает и наблюдает, как остальные по очереди заглядывают в трубу. Жерло ее почти шесть футов в диаметре, обложено камнем, который в свете вновь включенных фонарей кажется почти белым. Вода непроницаемо густая, черная от старости.

— Представление окончено, достопочтенная публика, — сухо говорит Койот.

— Неужели нам придется туда нырять? — спрашивает Анхель.

— Дебаты можно считать открытыми, — изрекает Койот.

Один за другим они начинают осматривать помещение. Размер примерно двадцать на тридцать, стены сложены из тяжелых камней. Дальняя стена выше остальных, но даже осветив ее всеми четырьмя фонарями, они не смогли определить высоту. Тридцать футов, может быть, сорок. На вид порода вулканическая, неровная и холодная, но не сырая. Анхель — единственный, кто стоит неподвижно, он положил руки на стену и смотрит на трубу.

— Это же бетон, да? — спрашивает он.

Койот застывает на месте, он очень

медленно подходит к тому месту, где стоит Анхель.

— Черт побери. — Он становится на колени рядом с трубой и принимается ощупывать ее края.

— Стены здесь сухие, — продолжает Анхель.

— И что из этого? — интересуется Амо.

— Почему тогда труба полна воды, если стены абсолютно сухие?

Габриаль подходит к стене и ощупывает камень. Потом направляет луч фонаря на потолок. Все очень зыбко и обманчиво. Он, правда, обнаруживает трещину, бегущую вдоль потолка.

— Койот, дай мне свой фонарь.

Койот передает фонарь, и Габриаль исследует лучом потолок. При ближайшем рассмотрении выясняется, что потолок не горизонтален, он имеет скос в одну сторону. Дальняя стена выше, чем та, которая примыкает к трубе.

— Есть хорошая новость, и есть новость плохая, — загадочно произносит Габриаль.

— Обе, — экономно говорит Амо, он хочет услышать обе новости, намекая, что вся его жизнь прошла по обе стороны любой истории.

— Плохая новость заключается в том, что если наверху пойдет дождь, то мы просто-напросто утонем.

— Какая волнующая новость, — саркастически замечает Амо.

— Не дождетесь, — говорит Койот.

— Откуда ты знаешь? — спрашивает Габриаль.

— Сорок дней и сорок ночей, — подсказывает Анхель. Он пересекает помещение и берет из рук Габриаля фонарь. — Взгляните на эту трещину. — Он поднимает фонарь, чтобы Габриаль мог все увидеть. — Порода очень груба и шероховата.

— Это вулканическая порода, — подсказывает Габриаль.

— Да, я знаю, но не похоже, чтобы вода лилась по этим камням пятьсот лет.

— Она бы сгладила все неровности, — добавляет Койот.

Анхель указывает рукой на дальнюю стену.

— Они хотели провести здесь канализационную трубу, но не стали этого делать.

Койот перестал смотреть в карту, она стала бесполезной. Где бы они ни находились, карта им больше не поможет. Он обдумывает новое положение — сколько приготовлений и чего они достигли в результате? С мистицизмом всегда так, ни найдешь, ни потеряешь, независимо от того, что ищешь… Но он не стал развивать эту мысль. Все равно было приятно последний раз встретиться с Самуилом.

— Вероятно, они не стали этого делать, потому что скала показалась им очень неустойчивой, — продолжает Анхель. — Они утопили трубу в пол, но на этом и остановились. Вероятно, труба глубиной не более восьми футов, а дальше дно. То есть они отвели дренаж от главной магистрали, которая проходит над нами, вода оттуда и сливается в трубу.

— Да, это, должно быть, там, — говорит Габриаль и указывает рукой туда, где во тьме исчезает верхняя часть дальней стены. — Бьюсь об заклад, что канализационная труба проходит над потолком и уходит к Ватикану.