Азенкур
Шрифт:
— Однако оно сражается, — парировал отец Кристофер, — а не дрыхнет в Руане, как ваше.
Голос Ланфереля вдруг сделался жестким.
— Зато наше войско и вправду сравнится числом с блохами на лобке парижской шлюхи! Очень надеюсь, святой отец, что вы все же не покинете Францию и отправитесь туда, где блохи вдосталь напьются английской крови. — Ланферель подобрал поводья и кивнул Хуку: — Передай Мелисанде привет. И кое-что еще. — Он повернулся в седле. — Жан! Venez! [27]
27
Сюда! (фр.)
Оруженосец —
— Если дойдет до битвы, пусть Мелисанда его наденет: такой защиты ей хватит. Я не хочу ее смерти. Прощайте, вы оба. — И француз поскакал вслед маршалу.
На следующий день над морем собрались облака. Медленно перетекая к Гарфлёру, они постепенно затянули небо над городом сплошной пеленой. Лучники наскоро латали разрушенные стены, возводя бревенчатые частоколы: они послужат временной защитой, пока из Англии не подоспеют каменщики, которые восстановят вал. Болезнь находила все новые жертвы. Разрушенные улицы воняли испражнениями, которые липкой грязью стекали в Лезарду — реку, снова вольно текущую по каменному каналу через весь город до тесной зловонной гавани.
Король послал вызов дофину, предлагая биться в поединке, победитель которого унаследует французскую корону после безумного короля Карла.
— Дофин не примет вызова, — сказал сэр Джон, следя глазами за лучниками, которые вбивали в землю столбы, поддерживающие новый частокол. — Толстый ленивый выродок. Нашему Генриху с ним сражаться — все равно что волку идти против поросенка.
— А если дофин не согласится на поединок, что тогда, сэр Джон? — спросил Томас Эвелголд.
— Тогда придется возвращаться домой, — с сожалением бросил командующий.
О том же говорила вся армия. Близились осенние дожди, которые положат конец кампании, и даже захоти Генрих продолжить войну — его немногочисленному войску не выстоять против французского. Так считали мудрые опытные бойцы и добавляли, что только полный дурак может этого не учитывать.
— Будь у нас еще шесть-семь тысяч — уж мы бы пустили им носом кровь, — мстительно протянул сэр Джон. — Да куда там. Оставят гарнизон охранять эту дыру с дерьмом, а остальных отправят в Англию.
Подкрепление все еще прибывало, однако новых бойцов все равно не хватало на то, чтобы заменить всех погибших и больных. Лодки доставляли новичков в зловонную гавань, где они, растерянно ступая на сходни, во все глаза глядели на побитые крыши, разрушенные храмы и закопченные камни.
— Многим из нас скоро домой, — сказал своим сэр Джон. — Гарфлёр останутся защищать новоприбывшие.
В
— Выбора нет, — сказал Хуку Томас Эвелголд как-то вечером.
Лорды собрались на военный совет у короля, чтобы вбить истину в его честолюбивую голову, и вся армия ждала решения. Вечер был ясным, закатное солнце отбрасывало на гавань длинные тени. Хук с Эвелголдом сидели за столом во дворе харчевни, прихлебывая пиво. Его теперь привозили из Англии, поскольку все гарфлёрские пивоварни разбило снарядами.
— Придется возвращаться, — добавил Эвелголд, явно думая о жарких спорах, которые разгорались сейчас в ратуше рядом с собором Святого Мартина.
— Может, нас оставят как часть гарнизона? — предположил Хук.
— Боже упаси! — воскликнул Эвелголд и перекрестился. — Да французская армия отвоюет этот городишко и глазом не моргнет! В три дня разнесут наши частоколы и тут же всех перебьют.
Хук, глядя на море, не ответил: в гавань входил корабль на длинных веслах (вечер выдался безветренным), вокруг мачты и двух высоких золоченых надстроек кружились чайки.
— «Святой Дух», — кивнул в сторону корабля Эвелголд.
«Святой Дух» построили на королевские деньги совсем недавно, чтобы поддержать вторжение во Францию, однако теперь на нем перевозили больных в Англию. Корабль подходил все ближе к пристани. Хук видел людей на палубе — меньше, чем в прошлый раз: похоже, последнее подкрепление.
— Сюда нас везли на полутора тысячах кораблей. Для обратного пути хватит и меньше, — горько усмехнулся Эвелголд. — Только лето зря потратили.
Солнце отсвечивало бликами от вызолоченных надстроек «Святого Духа», люди на палубе не сводили глаз с берега.
— Добро пожаловать в Нормандию, — буркнул Эвелголд. — А как твоя женщина — вернется в Англию?
— Да.
— Вы вроде жениться собирались?
— Вроде собирались.
— Отложи до Англии, Хук.
— Почему?
— Англию Бог не оставил. Не то что эту проклятую дыру.
Сентенары и латники подтягивались к пристани — забрать тех из новичков, кто принадлежал к их отрядам. Подошедший сюда же Уильям Сноболл, сентенар лорда Слейтона, приветливо кивнул Нику.
— Не ожидал вас здесь увидеть, мастер Сноболл, — признался тот.
— Почему?
— А кто ж тогда будет управляющим, пока вы здесь?
— Джон Уиллетс. Он без меня справится. Его светлость решил, что здесь я нужнее.
— У вас ведь опыт, — вставил Эвелголд.
— Что есть, то есть, — согласился Сноболл, — и еще его светлость хотел, чтоб я приглядывал за… — сентенар запнулся, — ну, сам знаешь.
— За сэром Мартином? — понял Хук. — А его-то он зачем сюда послал?