Азенкур
Шрифт:
— Сегодня сделаем крышу — и готово, — распорядился валлиец.
Крышу настилали ночью, чтобы не подставляться под арбалетные стрелы, однако французы догадались о происходящем и, стреляя вслепую сквозь дождливый мрак, умудрились ранить троих. До самого утра лучники накатывали длинные бревна поверх ямы, засыпали их толстым слоем грунта и мелового щебня и вновь покрывали сверху бревнами.
— А теперь пойдет настоящая работа, — объявил Давидд-ап-Трехерн. — Для того и понадобятся валлийцы.
—
— Будем рыть шахту, парень. Глубокую.
Дождь прекратился к рассвету. Налетевший с запада промозглый ветер погнал тучи дальше во Францию, неохотно выглянуло солнце. Вражеские пушкари заваливали ядрами свежевыстроенное укрытие, однако снаряды лишь отскакивали от толстого бревенчатого парапета, не причиняя ему вреда.
Лучники спали, разбредясь по грубым хижинам, сооруженным из веток, грунта и папоротников. Проснувшись, Хук обнаружил, что Мелисанда чистит его кольчугу песком и уксусом.
— Rouille, — объяснила она.
— Ржавчина?
— Я так и сказала.
— Может, и мою почистишь, детка? — пробормотал Уилл из Дейла, выбираясь из-под веток.
— Сам сумеешь, Уильям, — ответила Мелисанда. — Правда, кольчугу Тома я тоже почистила.
— Умница, — похвалил ее Хук.
Томас Скарлет, со смертью брата утерявший всю веселость и проводивший дни в мрачных думах, вызывал у стрелков неизменное сочувствие.
— Он только и мечтает встретиться еще раз с твоим отцом, — шепнул Хук.
— Тогда Томасу не жить, — невесело покачала головой Мелисанда.
— Он тебя любит, — заметил Хук.
— Ты об отце?
— Он оставил тебя в живых. Позволил быть со мной.
— Тебя он тоже не убил, — добавила Мелисанда чуть ли не с обидой.
— Да.
Девушка помолчала, устремив серые глаза на Гарфлёр, почти неразличимый в окутавшем его пушечном дыму, как утес в морском тумане. Костер, у которого Хук поставил сушиться сапоги, трещал и искрил, ивовые ветви горели неохотно.
— Наверное, он любил мою мать, — задумчиво предположила Мелисанда.
— Правда?
— Она была красивая. И его любила. Говорила, что он прекрасен.
— Красив, — признал Хук.
— Прекрасен, — не уступила Мелисанда.
— Когда ты его увидела там, в лесу, тебе хотелось с ним уехать?
Девушка мотнула головой.
— Нет. Он злой ангел. И сидит у меня в голове, как у тебя тот святой. — Она взглянула на Хука. — Мне от него тяжело.
— Потому что ты о нем думаешь?
— Я всегда хотела, чтобы он меня любил, — жестко бросила Мелисанда и вновь принялась за кольчугу.
— Так же, как любил мать?
— Нет! — вскипела девушка и надолго замолчала. Потом, смягчившись, продолжила: — Жизнь тяжела, Ник, тебе ли не знать. Работа, вечная работа, думы только о том,
— Легко? — перевел Хук.
— Мне так этого хотелось…
— Скажи ему.
— Он прекрасен, но доброты в нем точно нет. Уж я-то знаю. И еще я тебя люблю. Je t'aime [19] .— От последних слов, прозвучавших очень просто и серьезно, у Ника перехватило дыхание.
Мелисанда, морщась от усилий, продолжала чистить песком кольчугу, лучники таскали в лагерь дрова для костра.
— Ты знаешь про сэра Роберта Ноллза? — внезапно спросила девушка.
19
Я тебя люблю (фр.).
— Конечно, — кивнул Хук. — Любой стрелок слыхал о сэре Роберте, умершем не так давно.
— Он тоже из лучников.
— Да, он начинал как стрелок, — подтвердил Ник. Интересно, откуда Мелисанде знать о легендарном сэре Роберте…
— Он потом стал рыцарем. И командовал целым войском! А сэр Джон сделал тебя винтенаром.
— Винтенар — не рыцарь, — улыбнулся Хук.
— Сэр Роберт тоже был винтенаром! — горячо возразила Мелисанда. — А потом стал сентенаром, латником и в конце концов рыцарем! Так говорит Алиса. То, что ему удалось, может удаться и тебе!
От такой перспективы Хук удивленно застыл на месте.
— Мне? Стать латником? — только и выговорил он.
— Почему бы нет?
— Рождением не вышел.
— Сэр Роберт тоже.
— Такое случается, — неуверенно признал Хук.
О стрелках, ставших командующими и наживших немалое богатство, ходили многочисленные рассказы, и сэр Роберт был лишь одним из героев, пусть и самым известным. Наряду с ним лучники почитали еще Томаса из Хуктона, умершего владельцем многих тысяч акров земли.
— Такие случаи — редкость, — добавил Хук. — И на это нужны деньги.
— А что вам, мужчинам, приносит война, если не деньги? Все вокруг только и говорят, что о пленных и выкупах! — Мелисанда шутливо ткнула щеткой ему в грудь. — Возьми в плен моего отца и потребуй выкуп. Вот и будут деньги!
— Ты вправду этого хочешь?
— Да, — мстительно выпалила девушка. — Хочу!
Хук попробовал представить, каково быть богатым… получить выкуп больше, чем заработок за всю жизнь… От мечтаний его отвлек Джон Флетчер — лучник из старших, встретивший повышение Хука без особого удовольствия. Теперь он, бледный и трясущийся, несся к помойной канаве.