Азенкур
Шрифт:
— А может, тебя отпустили французы? — резко бросил священник.
— Нет, — мотнул головой Хук.
— Тебя прислали намеренно?
— Нет!
— Чтобы счесть войско, хватит и простого лучника, и если наш государь соберет армию, французы захотят узнать ее численность.
— Нет! — повторил Хук.
— Значит, тебя отпустили, а в награду дали шлюху? — не отставал священник.
— Она не шлюха! — разозлился Хук под откровенными ухмылками латников.
Мелисанда, до сих пор не раскрывавшая рта из
На несколько мгновений повисла тишина. Какой-то человек в кольчуге шумно распахнул дверь зала, увидел внутри людей и так же шумно ушел. Сэр Уильям задумчиво посмотрел на Ника.
— Ты зарезал сэра Роджера Паллейра? — прямо спросил он.
— Да, я его убил.
— Для преступника, объявленного вне закона, это заслуга, — твердо вымолвила жена сэра Уильяма. — Если девушка говорит правду.
— Если, — встрял священник.
— Я ей верю, — бросила дама, поднимаясь с дивана.
Подхватив собачку одной рукой, она подошла к краю ковра и наклонилась поднять Мелисанду. Держа ее под локоть, она тихо заговорила с девушкой по-французски и повела в дальний конец зала, где виднелась скрытая драпировкой дверь.
Сэр Уильям дождался, пока жена уйдет, и встал.
— Полагаю, святой отец, лучник говорит правду, — решительно произнес он.
— Может, и так, — снизошел священник.
— Я уверен, что он не лжет, — настойчиво повторил сэр Уильям.
— Не проверить ли? — Святой отец чуть не потирал руки от предвкушения.
— Вы намерены его пытать? — потрясенно спросил его командующий.
Тот слегка поклонился.
— Истина священна, милорд. Et cognoscetis veritatem, et Veritas liberabit vos! — процитировал он по-латыни и, осенив себя крестом, перевел: — И познаете истину, и истина сделает вас свободными!
— Я и так свободен, — бросил чернобородый командующий. — Не наше дело исторгать истину из ничтожного лучника. Оставим это другим.
— Разумеется, милорд, — согласился священник, едва скрывая досаду.
— Значит, вам известно, куда его следует направить.
— Конечно, милорд.
— Так позаботьтесь
— Многих, мой господин, — ответил Хук, припомнив стрелы, летевшие в полуосвещенную брешь.
— Похвально, — сухо отозвался командующий. — Однако смерть сэра Роджера Паллейра делает тебя либо героем, либо преступником.
— Я лучник, — решительно произнес Хук.
— Лучник, — сурово кивнул сэр Уильям, вручая ему серебряную монету. — Лучник, чей рассказ должны услышать за проливом. Из Суассона доносилась лишь молва, ты первый принес подтверждение.
— Если он там был, — злобно вставил священник.
— Вы слышали, что говорила девушка! — осадил его сэр Уильям и вновь обратился к Хуку: — Расскажи в Англии, что видел.
— Я объявлен вне закона, — неуверенно возразил Хук.
— Делай что велено, — оборвал его командующий. — Ты едешь в Англию.
Так Хук с Мелисандой оказались на корабле. Леди Бардольф, жена сэра Уильяма, одела Мелисанду в приличное платье, и их отправили вместе с гонцом, который вез письма в Лондон и располагал деньгами, чтобы платить за пиво и еду во время путешествия. У Мелисанды, которая ехала верхом на небольшой кобыле, вытребованной для нее гонцом в конюшнях Дуврской крепости, к приезду в Лондон с непривычки ломило все тело.
— Ждите здесь, — без дальнейших слов велел им гонец, когда они, переехав через мост, передали лошадей конюхам Тауэра.
На ночлег Хук с Мелисандой устроились в коровнике. Никто в огромной крепости толком не объяснил, зачем их сюда привезли.
— Вы не пленники, — обмолвился как-то винтенар — начальник над двадцаткой лучников.
— Нам нельзя отсюда выходить, — возразил Ник.
— Выходить нельзя, — согласился винтенар. — Но вы не пленники. Иначе кто б тебе дал миловаться с подружкой каждую ночь? — Он усмехнулся. — Где твой лук?
— Оставил во Франции.
— Тогда пойдем, выберешь новый.
Винтенара звали Венабелз, он сражался за старого короля еще при Шрусбери. Вражеская стрела, угодив ему в ногу, оставила его навсегда хромым. Он привел Хука в сводчатый подвал большой башни, где на широких деревянных настилах хранились сотни новых луков.
— Выбирай, — повел рукой винтенар.
В полутемном подвале луки — прямые, с ненатянутой тетивой, хотя уже с роговыми наконечниками на концах — лежали плотно друг к другу, каждый высотой с рослого человека. Хук, вынимая их по одному, проводил ладонью по толстому цевью. Луки были сделаны умело; порой мастер оставлял даже бугры и сучки, чтобы не ослаблять древесину. Поверхность одних луков слегка лоснилась от смеси жира и воска, которой покрывалось готовое оружие, другие пока оставались невощеными, и Ник их не трогал — дереву еще нужно было вылежаться.