Азарт
Шрифт:
Виталик, храня тревожное молчание, сидел неподалеку и внимательно наблюдал за происходящим.
– Итак, ребятишки, - начал Камил своим неизменно тоненьким голоском, попутно вальсируя бокалом в руке, - все предельно просто. Тут одно дельце вырисовывается и мне как раз не хватает пары человек, чтобы его провернуть. Я не хочу тратить свое время, разжевывая вам детали, но, раз вы сидите здесь, передо мной, то, уверен, вы уже поняли, что ерундой всякой я не занимаюсь. Дельце серьезное.
Опять зачем-то выждав, Камил полез во внутренний карман пиджака и достал из него сигару, почти такую же, какую видел у своего отца. Он стянул гильотинку с низенького стеклянного стола, что стоял перед ним и неумелым движением поднес ее к сигаре;
– Буду краток, - сквозь зубы процедил он.
– Вас будет сопровождать мой надежный товарищ и близкий друг - Виталя. Я могу его так называть. Вы - нет. Для вас, он Виталий. Мне вас порекомендовали. По этому, собственно, вы здесь. Виталя объяснит вам подробности дела, поскольку вы меня уже утомили, - он отмахнулся от них, как от назойливых мух и как бы нехотя поднялся с дивана, выпрямился, и поправил пиджак дорогого костюма. С некоторой гордостью в глазах он оглядел свою с шиком обустроенную обитель и присвистнул одной из девушек, сидевшей неподалеку на громоздком алом диване причудливой формы. Камил вразвалочку, заигрывая с ней глазами, направился к дивану, и сидящим на нем фифам, а Виталий, заняв его место, уже рассказывал двум крупным детинам подробности дела, которое им поручил отец Камила, деликатно опуская лишние подробности, знать которые им было не положено.
ГЛАВА 8
Растянувшись в кресле-мешке Эдик, не без помощи Арсена, уже заканчивал составлять психологический портрет личности Камила. Он вырос, можно сказать, в ламповых условиях, никогда ни в чем не нуждался, не знал, как зарабатывать деньги, соответственно, не понимал их ценности и легко с ними расставался. Камил искренне верил в то, что именно деньги, а не разумное их использование, делали его всемогущим. Это очень хорошо, для Эдика, разумеется.
– И как результат, подытожил Арсен, - он и труппа его друзей, считают, что их бояться и уважают потому, что они серьезные и безбашенные молодцы, круче которых матушка природа еще не придумала. На самом деле, нет. Мало кто с ними связывается только из-за отца Камила. Денег у него, сам понимаешь, а уходят они, - Арсен мотнул головой, которая тут же среагировала болью, на темный футляр, лежащий на пиджаке Эдика, - на всякую ерунду вроде этого. Как по мне, лучше бы он деньгами жопу подтирал.
Ответив на новое сообщение в телефоне, Эдик улыбнулся и с легкостью, которой позавидовал Арсен, поднялся с кресла. Убрав так и не прикуренную сигарету обратно в пачку, он направился к стенному шкафу, и, открыв его, стянул с вешалки еще один костюм-тройку - точно такой, темно-синего цвета, в едва различимую полоску, какой был на нем вчера и позавчера и поза-позавчера и все время до этого. У Эдика было семь совершенно одинаковых костюмов и казалось, что он постоянно ходил в одном и том же. На то были свои причины. Темно-синий костюм, поверх белой льняной рубашки, темно-коричневые туфли из гладкой кожи, все это безотказно работало на создание первого впечатления, которое Эдик всегда производил с особой легкостью. Каждый раз, когда человек видел его, подсознание выдавало ему приятное впечатление от их первой встречи и вселяло некоторое доверие. Крайне важно с самого начала расположить к себе человека, поскольку так, в дальнейшем, его проще обманывать. Разве что галстуков и бабочек
– Мы куда-то идем, Эдя?
– поинтересовался Арсен.
Эдик направился в ванную комнату и, как раз к этому моменту, в дверях возникла рыжеволосая девушка в домашних тапочках, с высушенными феном волосами, обернутая, или скорее даже затянутая, в махровое полотенце, от чего приятные формы ее тала округлились сильнее. Лицо ее, в утренних лучах солнца, казалось девственно чистым, а волосы - ярким пламенем.
– Женская интуиция творит чудеса, - Эдик своеобразно похвалил ее за то, что все нужное она нашла сама. Такой он запомнил ее в то утро и больше никогда не вспоминал.
ГЛАВА 9
Вечером того же дня Эдик в компании Арсена находился в благоприятном районе подвосковья с не столь благоприятным названием Ново-ебенево. Здесь, в небольшом, но крайне ухоженном частном доме, вместе с отцом, жил их третий товарищ - Игорь. И в то время пока Арсен настойчиво жал в дверной звонок, Эдик, в который раз, не мог лишить себя удовольствия, наблюдая за аккуратной лужайкой подле дома Игоря. С особой тщательностью подстриженная трава, подрезанные, приятно пахнувшие ели и своеобразный миниатюрный водопад с маленьким ручейком, игриво бьющимся о заботливо выложенные плоские камни. Слабое освещение фонарных столбов, расположенных симметрично вдоль дороги наполняло место необъяснимым спокойствием и умиротворением, не хватало разве что тумана, осторожно подступающего со всех сторон. Арсен никогда особо не замечал этот уголок, с таким трепетом и любовью созданный отцом Игоря, он с нетерпением продолжал давить на звонок, в предвкушении ночи и тем, что за ней последует.
Казавшаяся нелепой на первый взгляд тяга к созерцанию у шестидесятилетнего мужика - отца Игоря, объяснялась его неиссякаемым желанием создавать что-то взамен всего того, что он когда-то разрушил, а разрушенного оказалось не мало; насколько было известно, он воевал в одной из стран, название которой оканчивалось на "стан" и, получив травму, не совместимую со службой был вынужден вернуться домой, к единственному и одинокому сыну, поскольку мать бросила их еще во время первого года отца на службе. Впрочем, ни отца, ни сына уход матери уже давно не заботил и был пережит без лишнего драматизма. Возвращение отца искренне обрадовало Игоря, и, одновременно огорчило всех остальных, тех, многочисленных любителей кутежа и сеансов массовой ебли, которые случались каждый раз в его доме после знатных гулянок в ночных клубах.
Наконец, за массивной деревянной дверью послышался приглушенный прокуренный голос хозяина дома. В виду некоторых причин он не особо спешил и все же, вскоре, из-за двери донеслись несколько тяжелых щелчков, лязг задвижки, звон дверной цепочки и дверь, наконец, приоткрылась. Их встретил коренастый, облокотившийся на костыль мужичок в немного провисших домашних штанах и давно исхудавшей клетчатой рубашонке. Густые сальные волосы цвета каштана, не уступающая густоте волос борода, кое-где все же давшая седину, и горящие не по годам жизнью глаза.
– Здорово, распиздяи!
– начал он прокуренным и одновременно гогочущим голосом, - Ну, проходите! Чего стоите как не родные?
– за толчком, окончательно отворившим дверь, последовал пригласительный жест, не принять который было не возможно.
Прихожая, как и всегда, встречала гостей исключительной чистотой. С возвращением отца Игоря, дом вновь обрел былой порядок и скорее напоминал до блеска вылизанную казарму. Эдику это всегда нравилось - все на своих местах, практично, удобно и ничего лишнего, а в случае побега, ты ничего не забудешь, но хозяин дома, разумеется, никогда не преследовал именно эту цель.