Аз Есмь Мудищев
Шрифт:
— Стойте, дайте сказать перед смертью! — ехидно прорычал я, задирая голову и всматриваясь в каменные лица, находящиеся на высоте, превышающей мой рост в тысячу раз.
Невероятная, возрастающая вокруг меня чужая энергия схлынула и раздался скрипучий, очень древний голос:
— Говори Мгард, мы выслушаем твои последние слова.
— Да я хотел спросить, а вы какое поколение совета? Ну, от того момента, когда ваши предки заточили меня в бесконечной пустоте?
— Мы здесь уже миллионы лет! — пояснил кто-то из статуй.
— Да что мне ваши миллионы, — я фыркнул
— Довольно! К чему эти бессмысленные вопросы?
— Да к тому, что мне интересно — за сколько поколений совет волхвов деградировал до такой степени, что перестал ссаться от одного моего имени?
— Довольно! — вновь раздался скрипучий голос. — Твоё время давно прошло Мгард! И пусть мой прапрапрадед говорил о тебе лишь шёпотом, я же вижу, что ты просто ничтожество! Твоя слава пожирателя оказалась сильно преувеличена! Мы ждали чудовище, а увидели перед собой лишь жалкую ящерицу!
Вокруг меня вновь начала собираться колоссальная энергия, которой хватило бы на создание целого нового мира.
— И не говори, — я вздохнул, — мои ожидания тоже не оправдались. Я рассчитывал найти здесь величайший деликатес, но обнаружил лишь древние, чёрствые сухари. Но, что поделать, придётся грызть, а потом лететь по всем цитаделям, чтобы перебить ваше тленное послевкусие кем-нибудь помоложе.
Я издевательски оскалился, а они нанесли страшный удар, от которого дрогнула сама ткань реальности.
Глава 17
Всё вокруг затопило нестерпимо ярким светом. В межмировом пространстве надулся огромный пузырь колоссальной энергии, от чего в соседних мирах появились магические аномалии и мириады странных существ, порождённых этой мощью, начали своё странное существование.
— Вот и всё, — удовлетворённо проскрипел старческий голос.
— Если это всё, то у меня для вас плохие новости, — насмешливо произнёс я из центра слепящего ада.
Когда окружение пришло в норму, то перед советом предстала весьма неприятная картина. Меня окружала многослойная сфера, чьи слои двигались с разной скоростью относительно друг друга — от безумной на внешней и до спокойной на внутренней.
Я парил внутри защитного поля с ленивым видом и не спеша поглощал энергию из замедленного внутреннего слоя барьера. Недоумение и шок совета ощущались настолько отчётливо, что мне даже стало их жалко:
— Но вы хорошо постарались, молодцы! Ещё пара, тройка триллионов лет и вы сможете понять, что развивались не в ту сторону, — под конец я не удержался от колкости.
— Но как?! — раздался потрясённый голос.
— Вы ж сами назвали меня пожирателем, должен же я соответствовать, — с усмешкой произнёс я, поглощая остатки энергии удара. — Вот если бы встали и смахнулись со мной в рукопашную, то шанс бы ещё был, но, как я понимаю, двигаться вы не можете.
Словно в подтверждение своих слов, я приблизился к одной из огромных статуй и поскрёб когтем твёрдую поверхность ноги. Поддавалось плохо, и я, полный задумчивости, попробовал «каменную» конечность на зуб.
Но,
— Что ж, думаю это ничья, — после продолжительного молчания заговорил скрипучий голос, — мы не можем навредить тебе, ты не можешь навредить нам.
— Я бы не был так уверен, — прорычал я, продолжая скоблить зубами «статую» и поглощая крошечные песчинки очень концентрированной энергии. — Время — мерило всего. У меня его бесконечный запас, у вас нет.
— Нет ничего вечного! — назидательно произнёс скрипучий голос, добавив снисходительные нотки.
Игнорируя его псевдомудрость, я оторвался от своего занятия, чтобы восстановить сточенные зубы и спокойно осмотреть результат. Множественные неглубокие царапины, но это было уже что-то.
Совет не был бы советом, если бы продолжал бессмысленно атаковать меня после первой, но крайне показательной неудачи. Люблю думающих противников, а не этих, которые кидаются на амбразуру, в надежде на то, что им повезёт. Сейчас монументы что-то безмолвно обсуждали, и это чувствовалось, хотя подробности были мне недоступны.
— Мгард, мы признаём твоё могущество и призываем к перемирию, — вновь раздался скрипучий голос главы совета. — Во вселенной много места, чтобы наши интересы не пересекались. Прекрати охоту на наш орден и мы не будем чинить тебе препятствий.
После подобного заявления мне было трудно сдержаться, и плывущий в пустоте зал огласил мой громогласный, издевательский хохот.
— Ну уж нет, ребятки! Я вас всех истреблю под корень, чтобы даже воспоминаний о вас не осталось! — прорычал я, вновь вгрызаясь в многострадальную ногу.
— Чудовище! Тогда мы изо всех сил будем искать способ окончательно тебя уничтожить, чтобы ты не угрожал спокойствию миров! — весьма эмоционально заявил другой голос.
— Спокойствию?! — вот тут я взорвался и в ярости хлестнул хвостом по статуе так, что та содрогнулась. — Пыточные лагеря из целых миров — это по-вашему спокойствие?! С чего вы, твари, решили, что страданий и счастья должно быть поровну?! Кто вам, ублюдкам, сказал, что добро и зло находиться в равновесии?! Кто вам, уёбкам, вообще позволил решать, что хорошо, а что плохо?!
После моей гневной тирады повисло напряжённое молчание. Я тяжело дышал и с ненавистью взирал на совет, с болью вспоминая то, что волхвы баланса сделали с моим родным миром, когда я вернулся туда после долгого странствия. Время лечит, да, но шрамы всегда жутко чешутся.
Дерьмо! Из-за этих гавнюков я разбередил то, от чего так долго абстрагировался, фактически сделав себе новую личность. Проклятие! Ненавижу их!
— Мгард, послушай, — голос старейшины был тих, но полон неподдельной скорби, — ты говоришь о деяниях времён Инрада. Это тяжёлая страница истории нашего ордена и мы не отрицаем вины, но, всё давно изменилось! Взгляни, в какой гармонии пребывают миры под нашим контролем!