Аз Есмь Мудищев
Шрифт:
— Ну-ну, не нужно бояться, — произнёс я как можно дружелюбнее, пока червячком выбирался из каменной норы. — Описаешься ещё от страха, или обкакаешься, и это всё увидят твои коллеги, когда придут сюда собирать трупы. Подумай хоть об их чувствах, тебе-то сейчас будет уже всё равно!
Её затрясло и она до крови закусила алые губы, метнув короткий, полный отчаяния и надежды взгляд мне за спину. Я обернулся и чуть не заорал от восторга!
На каменной, испещрённой синими светящимися рунами, плите лежал Владимир Петрович. И не просто лежал —
— А скажи-ка мне милая, — я нежно прикоснулся к щеке ведьмы и аккуратно взял её за подбородок, — где же сейчас пребывает душа нашего общего друга Владимира Петровича?
Она лихорадочно замотала головой, одновременно шаря рукой по столу, в поисках хоть какого-нибудь оружия, но ничего, кроме маникюрных ножниц и пилки для ногтей там не было. Ведьма схватила ножнички и с отчаянным визгом воткнула их в мой левый глаз.
— Оу, — я грустно вздохнул, отпустил её и отступил на шаг.
Она сползла с каменного кресла и забилась под каменный же стол, дико вращая глазами и хрипя от слишком частого дыхания. Я же, с очень сочным хлюпом, вынул ножнички из глазницы вместе с глазным яблоком и присел на корточки, вертя перед собой орган зрения.
— Милая, ты даже не представляешь как тебе повезло! — с усмешкой произнёс я, протягивая ей обратно ножнички с насаженным на них глазом. — Возможно, ты станешь первой и единственной из балансеров, кто выжил после встречи со мной. Тебе всего лишь нужно собрать волю в кулачок и сказать где сейчас душа твоего начальника. И, кстати, я питаю к рыженьким очень тёплые чувства, так что, кроме жизни, ты сможешь получить и ещё кое что.
Кажется, её проняло.
Ах, этот великолепный вид, когда приговорённому к смерти дают шанс сохранить жизнь, но на крайне сомнительных условиях!
Рыжая милашка изо всех сил старалась убедить себя, что её долг и служение культу Баланса превыше жизни, но тело кричало об обратном. Тело хотело жить! Телу было плевать, что душа переродится, ведь умирать всегда больно. Мучительно больно и горько.
— Он… он на Совете… — тихо прошептала она и разрыдалась, презирая себя и свою слабость.
— Да моя ж ты умница! — я за ногу вытащил взвизгнувшую ведьмочку из-под стола и, прижав к себе, закружился в танце. Поставил её возле каменной плиты и строго произнёс: — А теперь давай ключ и получишь главный приз! Но врать нельзя, ты же понимаешь?
Размазывая слёзы и косметику по лицу, она прошептала заветные слова Силы, которые помогут мне миновать ловушки в междумирье, которые рвут связь между душой и телом волхва, если по путеводной нити движется кто-то, вроде меня.
— Дорогой ты мой человек, сейчас свидимся! — я плюхнулся прямо на Владимира Петровича и горячо обнял его. Повернулся к ведьме и заговорщицки подмигнул со словами: — Никуда не убегай, я скоро вернусь и вознагражу тебя!
Расправив крылья души во всю ширь, я с восторженным рёвом нырнул
Окружающая меня тьма тут же вспыхнула мириадами огней и сияющих линий. Теперь, находясь внутри, я видел всю транспортную и информационную сеть Волхвов Баланса. Видел сообщения, которыми обмениваются миерц-ведьмы, видел моменты переходов волхвов из цитадели в цитадель. Ну и, разумеется, теперь я видел расположение каждой из их крепостей во вселенной.
Их много. Очень много! Невероятно много! И в каждой есть волхвы и жрецы! Такие сочные и манящие души! Это просто гастрономический рай! Всё окружающее напоминало гигантский муравейник и я в нём был очень голодным муравьедом!
От этого зрелища моя пасть наполнилась слюной, но то, что виднелось впереди, возбуждало не только аппетит, но и просто возбуждало! Совет! Сильнейшие из волхвов! Наисильнейшие и наивкуснейшие!
С торжествующим рёвом я достиг конечной точки и могучим пинком сдвинул с дороги что-то говорившую душу Петровича.
— А вот и я, и мой стояк! — расхохотался я, взмывая над двадцатью одним колоссальным монументом, изображающих сидящих на чёрных камнях стариков, что находились в метафизическом зале заседаний.
Прежде чем совет успел что-то предпринять, я одним взмахом крыльев провёл круговую атаку, чтобы обрубить связующие нити и не дать сбежать ни одной душе.
Да начнётся пир!
— Это что ещё за ящерица? — с лёгкой ноткой удивления произнёс спокойный, глубокий голос.
— Это Мгард! — закричал Петрович, в ужасе шарахаясь, под защиту одной из монументальных статуй.
— Точно он? В легендах он выглядел больше… — раздался другой спокойный голос, заставивший меня наконец присмотреться к окружению.
Кроме Петровича я не видел тут ни одной души, что было странно, ведь я слышал другие голоса.
— Давайте просто закончим то, что не закончили наши предки, — предложил третий голос.
— Вы не понимаете, нам конец! Всему конец! — закричал Владимир Петрович и заплакал.
Я спикировал на огромный диск, испещрённый древними письменами, вокруг которого и располагались статуи. Цокая по извечному камню острыми когтями приблизился к волхву, который теперь был не больше того самого, моего когтя, и наклонился задержав дыхание, чтобы ненароком не сдуть бедолагу в окружающую пустоту, в которой и парил диск зала Совета.
— Петрович, слушай, у меня конечно есть кое-какие догадки, но я хочу, чтобы ты мне ответил: вот эти вот статуи и есть ваш Совет Волхвов? — произнёс я чуть в сторону от бледного мужика, чтобы он не утонул в слюне, капающей из моей пасти.
— Да! — обречённо пискнул он из под моего когтя.
— Спасибо, я так и думал, — прорычал я и одним движением языка слизал его с камня.
— Немыслимо! Недопустимо! Непростительно! — донеслось до меня со всех сторон. — Покарать! Уничтожить! Стереть!