Айя
Шрифт:
— Не знаю, — пожал плечами он. — Мне не говорили, что здесь нужно есть.
— Еда — это энергия, — подтвердила Айя. — Твоя оболочка нуждается в ней, так же, как и обычное тело в Мире материальных вещей. Ты можешь испытывать жажду, голод, потребность испражняться, ты даже можешь заболеть…
— А как же бессмертие?
— Ты «бессмертный смертный»! — засмеялся Кейти и потянулся к дверце одного из шкафчиков.
— Не думаю, что для спиртного самое время… — заметила Айя.
— А я бы выпил! — заявил Орайя, останавливаясь
Кейти достал какую-то темную бутыль и два стакана, наполняя их мутной жидкостью.
— На языке коренных это называется «Djada», — пояснил он.
— Подойдет, — ответил Орайя и принял бокал из рук Кейти. — За тебя, Малышка, — хмыкнул Орайя и осушил стакан залпом.
— За тебя, Ajami! — произнес Кейти и последовал примеру Орайи.
— Ajami? — поморщился Орайя и выдохнул, отворачиваясь в сторону.
— Мое полное имя.
— Ну, как тебе «Djada»? — хмыкнул Кейти, наливая очередную порцию спиртного в два бокала.
Орайя прищурился и вопросительно приподнял бровь:
— Семьдесят?
— Семьдесят шесть, — улыбнулся Кейти, протягивая бокал новому знакомому.
— Смысл не в градусах, — заметила Айя и потянулась к бутылке, за что получила по руке от брата.
— Этому тебя научили там?
— И этому тоже, — выдохнула Айя и, соскочив со столешницы, выхватила бутылку из-под носа Кейти.
Брат сложил руки на груди и очень внимательно наблюдал за тем, как Айя морщится, но тем не менее, продолжает глотать обжигающее пойло прямо из горлышка. Наконец, она закончила и поставила бутыль на стол.
— Запить? — поинтересовался брат.
— Закусить, — ответила Айя и, открыв дверцу холодильника, схватила первый попавшийся под руку кусок сыра.
— Ну что, зрячий? — Кейти с вызовом глядел на Орайю. — По второй?
— Давай, — улыбнулся Орайя и взял в руки бокал.
— За правду!
— Как скажешь, — ответил Орайя.
Айя прислонилась спиной к холодильнику и сложила руки на груди, пережевывая закуску.
— Сколько ты ему даешь? — спросила она у брата.
— Минут десять, — хмыкнул тот.
— А мне?
— Пять, не больше.
— А себе?
— Двенадцать, может быть, пятнадцать, — покачал головой Кейти.
— Много тренировался в последнее время? — Айя прищурилась.
— У меня есть оправдание.
— Ты собираешься поговорить с ней?
— Нет, — ответил Кейти и присел на стул.
— Глупо. Это длилось три года, и ты готов вот так, без борьбы, опустить руки?
— А за что мне бороться, Айя? За женщину, которая, как оказалось, меня не любит?
— Она любит тебя.
— Не меня… — покачал головой Кейти.
— Если я говорю, что она любит тебя, значит, я действительно в это верю.
— Так любит, что не готова стать моей женой?
— Это важный шаг, Кейти, — убеждала Айя. — Она имеет
— Когда любят — плюют на сомнения. Когда-нибудь, ты это поймешь.
— Я вам не мешаю? — перебил их диалог Орайя.
— Желаешь вступить в игру? — спросил Кейти.
— Мне не огласили правила.
— Айя, переведи для своего друга слово «Djada».
— «Горечь».
— «Горечь», — улыбнулся Орайя. — «Горечь правды», я полагаю?
Кейти демонстративно поаплодировал:
— Совершенно верно!
— Не думай, что он не знал, что пил, — заметила Айя, глядя на Орайю. — У «Сильзона» слишком специфический привкус. Только у нас его не очищают и не настаивают на травах, как во Внешнем Мире.
— Значит, он уверен в том, что ему нечего скрывать? — предположил Кейти.
— Уверен, — произнес Орайя, глядя при этом на Айю.
Кейти посмотрел на свою сестру и хмыкнул:
— Красивая она, правда?
— Интересная, — уклончиво ответил Орайя.
— Красота — это про Айрин Белови, не так ли? — улыбнулась Айя. — Каждая черта ее лица уникальна, и, в то же время, очень выразительна. Таких людей невозможно не заметить. Они даруют нам наслаждение, которое мы испытываем, просто созерцая их красоту. В них так легко влюбиться. Так просто захотеть владеть ими. Те же, кого называют «интересными», стоят за их спинами и меркнут в тени чужого сияния. В «интересных» не влюбляются с первого взгляда, им не обещают весь Мир и не преклоняют перед ними свои колени. «Интересные» — это про тех, кого не считают красивыми.
Айя замолчала и подняла глаза на Орайю. Ничего не изменилось. Все тот же усталый взгляд, будто он знает больше, чем кто-либо другой, то же снисхождение в изогнутой линии его губ. Нет, это была не насмешка, и даже не жалость. Он всего лишь выворачивал ее наизнанку, внимательно изучая все внутренние швы.
— «Интересным» дарят весь Мир, — вдруг, ответил Орайя. — Перед ними преклоняют одно колено, и смотрят на них всю жизнь, не отворачиваясь. «Интересные» для тех, кого не ослепляет пустой блеск. Они наполнены содержанием, которое нельзя постичь, лишь взглянув на них. Они для тех, кто хочет заглянуть глубже и не боится понять, что целой жизни не хватит, чтобы познать их. Но, важно ли это, когда желаешь быть всего лишь «красивой»?
— Ты прав! Это — не важно. Просто, когда желаешь быть красивой только для одного человека, а он называет тебя «интересной» и улыбается в ответ, это ранит… — ответила Айя и повернулась к брату. — Кажется, я что-то не то сказала…
— Ты «умыла» его, милая.
— Думаешь? — прошептала Айя, сползая на пол.
— Приятных снов, Ajami, — произнес Кейти, но Айя уже не слышала этих слов.
Глава 17
— Eria… Ложись в постель…
Эрика обернулась и посмотрела на Бронана, распластавшегося поперек кровати.