Айя
Шрифт:
— Помнится, я касался их и раньше! — кивнул Орайя. — И не только волос!
— Нельзя пристально смотреть в глаза оболочке, если ты ей не родственник. Нельзя намеренно прикасаться к волосам коренных, заплетенных в косу. Это — акт глубоко личный, практически интимный. Осквернять мое материальное тело ты мог сколько угодно. К этой оболочке лезть не смей!
— Говоришь так, будто это обличие — одна из многих твоих ипостасей! — рассмеялся Орайя.
Айя отвернулась от него, не считая нужным пытаться что-либо объяснять.
— Обиделась? — тут
— Не прикасайся к моим волосам, — повторила Айя.
— А в глаза тебе смотреть можно?
Айя поморщилась, очевидно, размышляя над ответом.
— Если я позволяю себе заглядывать тебе в душу, значит, ты имеешь право делать то же самое.
— «Заглядывать в душу»?
— В сущность. В твое «Я»
— Я понял, — улыбнулся Орайя. — «Колесо перерождений», «сущность оболочки» и «единение с Создателем».
— Откуда ты… — Айя осеклась.
— Мама рассказывала. Не твоя мама, — улыбнулся Орайя.
— Это — смешно, по-твоему?
— Нет, — пожал плечами Орайя.
— Почему тогда ты улыбаешься?
— Потому что твой брат стоит с другой стороны и внимательно нас слушает.
— Кейти! — зашипела Айя и ударила ногой в калитку, распахнув ее настежь.
Кейти застонал и потер рукой лоб.
— Ничего не меняется! — воскликнула Айя и направилась к своему дому.
— Поделом, — хмыкнул Орайя и так же прошел мимо.
— Как тебе? — спросила Айя, останавливаясь на крыльце и оглядываясь по сторонам.
— В твоем стиле, насколько я понимаю. Газон зеленый, клумбы пестрые, деревья цветут постоянно. И дом, — Орайя провел пальцем по штукатурке на стене, — ядовито красный.
— Этот цвет прекрасно вписывается в общий стиль.
— Напоминает картинки из детских книжек про волшебные страны. Вот сейчас из-за деревьев выглянет морда какого-нибудь зверя, и он подойдет к тебе, чтобы ты смогла его погладить. Такое впечатление, что детство твое было лишено всяких красок, и теперь, когда ты стала более-менее самостоятельной, этот комплекс неполноценности выплеснулся наружу и раскрасил окружающий мир в радужные тона.
Кейти, услышав заключение Орайи, подавил смешок и отвернулся от сестры, из глаз которой сыпались искры.
— Что не так? — не понимающе произнес Орайя, глядя на нее.
— Зато ты предпочитаешь холодный минимализм, что свидетельствует о твоей патологической потребности упорядочить все в твоей жизни. Краски ассоциируются у тебя с неуправляемым хаосом, а все неуправляемое тебя раздражает!
— Достаточно проникновенно, — кивнул в ответ Орайя. — Но все же лучше так, чем детство, бьющее фонтаном…
— Пошел ты!
— Зачем интересоваться чужим мнением, если не желаешь услышать искренний ответ?
— Чужая лесть подпитывает ее творческое безумие, — наконец, подал голос Кейти, за что был удостоен подзатыльника от сестры.
Орайя засмеялся и сложил руки на груди, глядя на это представление.
— Повезло с сестричкой! —
Айя повернулась к Орайе и несколько мгновений просто смотрела на него.
— Подбираешь слова поострее? — не выдержал напряжения он и засмеялся.
— Размышляю над тем, стоит ли вообще пускать тебя в дом!
— Угу! Ты можешь продолжать свои размышления, а я, пока, войду внутрь. Припекать начинает, — ответил Орайя и открыл дверь, проходя в холл. — Ничего нового… — тут же пробурчал он, осматриваясь вокруг.
Темно-серый паркет все-таки сочетался с синими стенами. Орайя прошел в гостиную и остановился перед странным ковром. Листья самых разных оттенков, слетевшие с деревьев и лежащие на холодной земле. Орайя улыбнулся, оценив столь необычное решение в организации интерьера. Этот ковер, вне сомнений, был центом этой комнаты. Незамысловатая мебель ничем не выделялась на общем приглушенном серо-синем фоне. Орайя подошел к одному из кресел и провел пальцем по гладкому деревянному подлокотнику. Он был покрыт белым лаком, и, почему-то, напомнил Орайе о первом снеге, выпадающем поздней осенью на Юге. Орайя перевел взгляд на серо-белый камин и утвердительно покачал своей головой: поздняя осень, вне сомнений.
Заглянув на кухню, Сиа хмыкнул и тут же направился в сторону длинного коридора, уводящего куда-то за лестницу. Здесь было много комнат и Орайя, приоткрывая двери одну за другой, лишь кивал головой. Тема времен года была освещена Айей в каждой детали ее большого дома. Весна вокруг крыльца, зима в холе и столовой, поздняя осень в гостиной, и лето, долгое, теплое лето во всех остальных комнатах.
Айя в молчании следовала за ним, позволяя ему расхаживать по дому и без дозволения заглядывать туда, куда он мог всунуть свой нос. Осмотрев весь первый этаж, Орайя принял решение прогуляться на второй, однако, на этот раз Айя остановила его у подножия лестницы.
— Они еще спят. Здесь тяжело уснуть. Давай, подождем их внизу.
— И сколько ждать?
— Сейчас около шести утра. На корабле вы все спали до восьми.
— Два часа… Хорошо, — Орайя развернулся и направился на кухню. — Лето пестрит в каждой из твоих комнат, но, почему-то мне кажется, что именно осень является твоей любимой порой года.
— Здесь не бывает осени, — ответила Айя и, обогнув Орайю, опередила его у самых дверей.
Кухня и столовая были одним помещением, условно разделенным линией перехода паркета в камень, выстилающий пол рабочей зоны.
Кейти стоял у открытой дверцы холодильника и шарил глазами по съестному содержимому. Айя включила чайник и запрыгнула на столешницу, свешивая ноги.
— Имайя дома? — тихо спросила она у брата.
— Не знаю, — буркнул тот и хлопнул дверцей, оборачиваясь к сестре.
— Хочешь поговорить об этом?
— Нет! — отрезал брат, давая понять, что разговор окончен.
— Приготовить что-нибудь? — снова подала голос Айя.
— Я не голоден.
— А ты? — обратилась она к Орайе.