Айседора
Шрифт:
Старший вампир мог избавиться от одежды одним усилием воли, поэтому медленное раздевание само по себе уже было соблазнением. Лео заставил себя произнести слова, о которых думал во время разговора с Аласдэром:
— Я хочу быть большим, чем просто вашей игрушкой.
Губы Аласдэра остановились под ухом, а руки пригвоздили парня к месту. Василиос тоже замер. Воздух тревожило только тяжёлое дыхание Лео. В сущности, он был единственным, кому действительно требовалось дышать.
— Ты говоришь, что не хочешь быть нашей добычей?
Вообще-то фраза не была вопросом, ведь оба вампира прекрасно знали, о чём Лео думал.
— Я не хочу быть рабом. Не хочу носить наручники и ходить на привязи. Я хочу быть равным. Хочу, чтобы ты смотрел на меня так же, как смотришь на Аласдэра, и хочу, чтобы он…
Василиос прижался к Лео спереди всем телом, а ладонями накрыл руки Аласдэра, что лежали на бёдрах парня. Находясь между вампирами, которые тёрлись о него своими членами, Лео подумал, не умрёт ли он часом от удовольствия во время секса одновременно с двумя.
— Ты хочешь, чтобы он…
— …смотрел на меня так же, как смотрит на тебя.
— Это невозможно, — заявил Василиос.
— Какой самонадеянный, — не подумав парировал Лео.
Василиос наклонил голову, и вместе с Аласдэром они прижались губами к шее человека с разных сторон. Лео с силой втянул воздух и постарался вспомнить суть вопроса, но поднявшееся внутри волнение было слишком сильным. Он проигрывал битву. Вампиры делали то, чему Лео не мог противостоять. Происходившее было опасным, возбуждающим и настолько чувственным, что хотелось одного: уступить и наслаждаться этим без конца.
— Я живу больше двух тысяч лет и никогда не приглашал кого-либо остаться в моей постели надолго. И вот, когда я сделал это впервые, добыча выдвигает условия. Думаю, Леонид, что самонадеянный у нас тут не я, а ты. — Острые, как бритва, клыки царапнули с обеих сторон кожу нижней челюсти, и Лео выругался. — Ты во многом на нас похож.
Лео откинул голову и, когда Аласдэр потёрся эрегированным членом о его ягодицы, выдохнул:
— Тогда не преуменьшай мою значимость. Не заставляй отдавать мою жизнь за бесценок. Хочу, чтобы со мной считались. Сделай меня равным.
— И как мы должны это сделать?
— Для начала не заставляй меня носить это, — ответил Лео и поднял запястье с наручником и звякнувшей на нём цепью. — Я не такой, как те временные игрушки. Ты признал это сам. Я куда больше. Я первый.
Василиос ухмыльнулся одним уголком рта.
— Безусловно, первый.
Лео посмотрел прямо в завораживающие глаза старейшины.
— И буду последним.
— Какой нахал, —тихо фыркнул Аласдэр.
— Но я прав, разве нет?
Василиос провёл пальцем по плотно сжатым губам.
— Прав. Но подобное ещё никогда не совершалось. Ни разу. Ни одна добыча не ходила по логову без «украшений». Это ради вашей же безопасности. Так другие знают, кто хозяин, разве только…
Сердце в груди бешено забилось, а голова закружилась, когда Лео почувствовал огромную силу, раз способен заставить Василиоса думать, как нужно.
— Разве
Василиос взглянул на Аласдэра и в их головах прозвучало единственное: «Зал?».
— Нам же туда нельзя. Или можно? — спросил Аласдэр.
— Это будет эффективно и как раз то, что надо. В конце концов, именно там место нашего рождения. Почему бы и нет?
— Подобного раньше не было. Вот почему. Мы не знаем, как отреагируют другие.
Лео понятия не имел, что подразумевалось под словами «рождение» и «другие», но он знал, что такое Зал — очень важное место. И то, что Василиос задумался, должно означать, что…
— Да. Сделай это там.
Василиос внимательно посмотрел на Лео и тот был готов уже умолять, решив, что Зал — обязательная составляющая условия.
— Сделай меня своим, чтобы не носить эту цепь.
— Ты уже мой, — резко ответил Василиос, сверкнув потемневшими зрачками. — Разве забыл, что кровь в твоих венах смешалась с моей?
— Конечно, не забыл.
— Тогда, Леонид, давай внесём ясность, — произнёс Василиос, и его голос будто приласкал натянутые нервы. — Скажи, чего конкретно ты просишь. Хочу услышать. И пусть все услышат.
«Все?»
Последняя фраза заставила Лео слегка запнуться, но не поколебала его решимость. Просто стало интересно, кто ещё кроме их троих может слышать мысли Василиоса.
— Объяви на глазах у всех, что я принадлежу тебе и ему. Навсегда.
ГЛАВА 15
Итон замер у входа в покои Таноса, смотря на порог, который переступал множество раз. Сегодня старейшина впервые замешкался. Его беспокоила неизвестность по ту сторону двери. Они с Таносом были вместе несколько веков, но тот, кто сейчас находился в комнате, больше напоминал незнакомца. Итон собрался с духом, расправил плечи. Он справится. Сделает это ради того, с кем бок о бок сражался, кормился и трахался, правда, нечасто.
Итон вверил свою жизнь Таносу много лет назад. Их связь, их отношения строились на взаимном уважении и доверии. А также на глубоко укоренившемся понимании: Итону для сохранения самообладания необходим его первообращённый. И прямо сейчас именно самообладания старейшине крайне не хватало.
Он нервно провёл ладонями по рукавам рубашки, выждал несколько мгновений, взялся за ручку и приоткрыл дверь. Тьма выплеснулась из комнаты, тени скрыли фирменные кожаные ботинки. Итон закрыл глаза и приказал себе сделать шаг. Если он останется стоять в коридоре, ничего не изменится. Старейшина ступил внутрь, мгновенно ощутив атмосферу. Невыносимо тяжёлую. Мрачную. Гнетущую.