Айсберг

Роллинс Джеймс

— Ты можешь сказать, сколько русских находится сейчас на станции? — спросил лейтенант Сьюэлл, присев на корточки рядом с дрожащим от холода моряком.

Тот сидел за столом, опустив руки в тазик с горячей водой.

— Я не уверен, сэр, — выдавил он сквозь клацающие зубы. — Я насчитал десять, но их должно быть больше.

— Так… Значит, больше десяти, — нахмурился Сьюэлл. Матрос посмотрел на офицера широко открытыми от пережитого страха глазами:

— Они… Они застрелили Дженкинса. Он пытался добежать до снегохода, который стоял

у барака НАСА, а они расстреляли его в спину.

Сьюэлл успокаивающе похлопал матроса по плечу. Он был наслышан о хладнокровных расправах над пленниками. Русские, похоже, получили приказ жестоко пресекать всякие попытки неповиновения. Одного за другим офицеров и ученых уводили из барака под дулами автоматов, но они возвращались через некоторое время в целости и сохранности, за исключением одного лейтенанта, которого притащили обратно со сломанным носом.

«Допросы», — объяснил Сьюэлл Дженни. Русские искали что-то связанное с секретами, похороненными на их заброшенной базе, и, похоже, до сих пор не нашли.

Дженни уже имела возможность мельком увидеть главного из допрашивающих в проеме двери. Высокая статная фигура, копна седых волос на голове, кожа лица еще белее, чем волосы.

Сьюэлл стал подниматься на ноги, но дрожащий матрос остановил его, схватившись мокрой рукой за его плечо.

— Сэр, а еще я видел, как двое русских опускали канистру в дырку, высверленную во льду. Они там несколько таких дырок понаделали.

— Опиши мне канистру.

— Они размером с небольшой пивной бочонок, — показал руками матрос. — Черного цвета с оранжевыми затычками.

— Черт!

Дженни, завязывавшая шнурки на высушенных ботинках, недоуменно посмотрела на него.

— Что это?

— Подрывные заряды с зажигательной смесью. — Сьюэлл встал и зажмурил глаза. — Похоже, они собираются потопить станцию в океане.

— Ну что, мы будем осуществлять наш план? — спросил стоящий у обогревателя Ковальски.

Он только что закончил одеваться и плотно прижимал руки с посиневшими ногтями к батарее.

— У нас нет выбора. Теперь уже ясно, какие цели преследуют русские. Они хотят забрать с собой секреты со своей базы, а остальное сжечь, не оставив в живых ни одного свидетеля.

Ковальски тяжело вздохнул:

— Значит, пока они ищут свои секреты, мы живем. Когда они их найдут — мы умрем.

Сьюэлл не стал тратить времени на очевидный ответ и повернулся к Дженни:

— Вернемся к плану. Вы еще не передумали? Сможете выполнить свою задачу?

Отец Дженни положил руку ей на плечо. Он не хотел отпускать дочку.

— Я справлюсь, — сказала Дженни, накрыв его руку ладонью.

Сьюэлл пристально посмотрел на нее, но встретил в ее взгляде лишь непреодолимую решимость. После небольшого раздумья он кивнул:

— Тогда приступаем.

Ковальски — широкоплечий гигант, размерами и обилием волосяного покрова напоминающий гориллу, — подошел к Дженни и снисходительно заметил:

— Только далеко от меня

не отходите. Она закатила глаза.

Сьюэлл отвел их в дальний угол комнаты, где два матроса уже сняли несколько секций потолочного покрытия и теперь вырезали пластиковыми ножами отверстия в теплоизоляционном слое. Охранники редко заглядывали в комнату, разумно заключив, что безоружным и лишенным теплой одежды пленникам бежать некуда. За стенами барака их ждали ледяная пустыня, мороз и снежная буря. Территория станции тщательно патрулировалась. Только сумасшедший или самоубийца решился бы на побег.

Дженни с мрачным видом наблюдала за работой обливающихся потом матросов. Они уже добрались до внешней обшивки барака и с трудом откручивали болты с помощью тех же пластиковых ножей.

Сьюэлл показал рукой на потолок:

— На этом месте в стандартном бараке должно находиться одно из трех окон. Но в Арктике, где день сменяет ночь каждые полгода, окна бесполезны: они лишь выпускают тепло. Поэтому мы их заменили обычными металлическими листами.

— Еще один остался, — пропыхтел сверху один из матросов.

— Потушите свет, — скомандовал Сьюэлл. Лампы вокруг них погасли.

Дженни накинула на себя одеяло и связала его в виде пончо с капюшоном. Оно висело на ней, как мешок, но другого способа защититься от ветра и холода не было.

Последний болт упал с потолка и покатился по полу. За ним последовала металлическая пластина, которую вовремя подхватил один из моряков.

В комнату ворвался ледяной ветер. Его завывания могли привлечь внимание охранников, и по сигналу Сьюэлла ктото увеличил громкость СD-плеера. Стенания вокалиста группы «U2» тут же заглушили свист ветра.

— Поторопитесь, — обратился Сьюэлл к Ковальски и Дженни. — Если кто-нибудь сюда заглянет, нам крышка. После вашего ухода мы заделаем отверстие.

Дженни кивнула, забралась на кровать, которую матросы пододвинули под дырку в потолке, и в последний раз взглянула на отца. В глазах его сквозила тревога, но он не промолвил ни слова. Его дочь была среди них единственным пилотом, а захват самолета являлся ключевой частью их плана.

Встав на спинку кровати, Дженни ухватилась руками за обледенелые края отверстия в крыше. Кончики пальцев тут же примерзли к металлу, но она не обращала внимания на холод.

С помощью матросов она подтянулась на руках и выглянула из дыры наружу. В лицо хлестко ударили порывы ветра и вихри ледяной пыли. Опустив на глаза защитные очки, Дженни выскользнула на покатую поверхность крыши и поползла, прижимаясь всем телом к гофрированному металлу.

Осторожно оглянувшись, она увидела, как здоровенный Ковальски каким-то чудом протиснулся сквозь узкое отверстие и торчит из дыры, словно Иона из пасти кита в библейской легенде.

Он немного покряхтел и показал пальцем на наветренную сторону барака. Оба соскользнули на спине по ледяной корке до места, где стена вертикально уходила вниз.