Айко
Шрифт:
Мама подошла к папе:
– Свет – это сила? – перевела она. – Хм…
Она взяла книгу и пролистала – как будто оттуда должно было что-то выпасть.
– Немного тяжеловата, переплётчик поработал на славу. Старая школа, – мама выбрала страницу наугад и прочла медленно, наверное, переводила в уме: – «и он со злобой пригрозил небу». Ну вот, книга как книга!
– Ну, может, он думает, что у нас нельзя грозить небу? – сказал папа и улыбнулся.
– М-да, Ясудо – хороший человек, но немного странный, – сказала мама.
–
– Дай глянуть. Ого, и правда, пятно. Причем свежее, как будто на книгу стакан с чаем пролили.
– Похоже на карту Австралии, скажи, пап?
– Обрати внимание, Коль, – сказала мама. – Здесь нет даты издания. Это странно.
– Да, и правда. Может, она настолько стара, что дату писали иероглифами? Ну да ладно. Итак, сможешь прочесть название? – спросил меня папа.
– Постараюсь. Му..каши …Такэтори…эм, моно…
Папа не выдержал и произнёс за меня:
– «Моногатари». Это означает: «Повесть о старике Такэтори».
– Там что, рассказ про старика?
– Не только!
– Но папа, я же не смогу прочесть её на японском, я же – не ты! Пожалуйста, расскажи, о чём там?
– Хорошо, расскажу кратко. Это повесть о девочке вроде нашей Дюймовочки, которую нашёл в лесу старик Такэтори. Она жила у него в доме и росла. Она стала такой красавицей, что в неё влюбился император, но у неё была тайна. Эта дева прилетела к нам с Луны, откуда её выгнали за проступок…о котором ты узнаешь, когда выучишь японский и сама прочтёшь.
– Ну вот, на самом интересном месте! – насупилась я и пошла, обиженная, к себе в комнату.
Я закрыла за собой дверь, бросила книгу на стол и плюхнулась на кровать.
«Хм, получается, Дюймовочка была японкой? И почему именно с Луны? И за что её прогнали оттуда?» – эти мысли не давали мне покоя, до сна был ещё целый час, и я решила с помощью словаря начать читать книгу. Только я вскочила с кровати, как в комнату заглянул папа.
– Папа, а ты не мог бы мне дать свой словарь?
– Решила учить японский?
– Ну, как тебе сказать…
– Ладно, не мучайся. Вот, держи. Это та же самая сказка, но на русском. Читай на здоровье, только недолго, – сказал папа важно и закрыл дверь.
Мне сразу стало интересно, кто перевёл книгу и в каком году она вышла. На титульном листе я прочитала: «Издание 1962 г. Перевод В. Марковой». Ну вот, дата есть. А почему нет в японской сказке?
Я взяла со стола оригинал и легла с двумя книгами в кровать.
Так-так, сейчас проведем расследование. Обычно дату пишут либо в начале, либо в конце книги. Везде одни иероглифы! Может, папа и прав?
Открыв японский вариант на последней странице, я увидела там странную отметину: такое ощущение, что с обратной стороны на книгу положили монетку или что-то подобное, а потом накалякали карандашом. Но ведь это невозможно – тут толстая обложка… Ещё одна загадка!
Я взяла ластик,
– Ты чего это с книгой делаешь? Будь аккуратнее с ней.
– Да, папочка. Почитаю завтра, – улыбнулась я.
– Хитрюга, – папа подошел и поцеловал меня в лоб, – ты же знаешь, как мы с мамой тебя любим.
– И я вас люблю.
– Доброй ночи.
– Доброй ночи, папа.
Ладно, оставлю пока своё расследование. Я положила японскую книгу на стол, переоделась в пижаму и легла с русским вариантом в постель. Посмотрим, что там пишут.
«Повесть о старике Такэтори»2
1. Чудесное рождение Кагуя-Химе
Не в наши дни, а давно-давно жил на свете старик Такэтори. Бродил он по горам и долинам, рубил бамбук и мастерил из него разные изделия па продажу. Потому и прозвали его Такэтори – «тот, кто добывает бамбук».
Вот однажды зашёл старик в самую глубину бамбуковой чащи и видит: от одного деревца сияние льётся, словно горит в нём огонек. Изумился старик, подошел поближе, смотрит – что за диво! В самой глубине бамбукового ствола сияет ярким светом дитя – прекрасная девочка ростом всего в три вершка.
И сказал тогда старик:
– С утра и до позднего вечера собираю я бамбук в лесу, плету из него корзины и клетки, а нынче досталась мне не клетка, а малолетка, не плетушка, а лепетушка. Видно, суждено тебе стать моей дочерью.
Взял он её бережно и отнёс домой, а дома поручил заботам своей старухи. Красоты невиданной была девочка, но такая крошечная, что положили её вместо колыбели в клетку для певчей птицы.
С той самой поры, как пойдёт старик Такэтори в лес, так и найдёт чудесный бамбук: в каждом узле золотые монеты. Понемногу стал он богатеть.
Росла девочка быстро-быстро, тянулась вверх, как молодое деревцо. Трёх месяцев не минуло, а уж стала она совсем большой, как девушка на выданье. Сделали ей причёску, какую носят взрослые девушки, и с должными обрядами надели на нее длинное мо3.
Из-за шёлковой занавеси девушку не выпускали, чтоб чужой глаз не увидел, так берегли и лелеяли. Ни одна красавица на свете не могла с ней сравниться нежной прелестью лица. В доме тёмного угла не осталось, всё озарило сиянье её красоты. Нападёт иной раз на старика недуг, но взглянет он на свою дочь – и боль как рукой снимет. Возьмёт его досада – рассердится, а только увидит её – и утешится.4
Я закрыла книгу и подумала: «Здорово! Вот если бы и я была такой красивой и могла бы лечить всякие болезни одним взглядом».