Автостопщик
Шрифт:
Тропинка уводит его в глубь лесополосы, тут сумрачнее, рядом в траве метнулся какой-то зверёк, впереди на суку сидела сорока, которая, увидя приближающегося Михаила, слетела и поднялась выше и, если бы не её белые бока, то он бы её уже не заметил.
«Сорока-белобока, кашку варила... И какая же меня новость ждёт, а? Хорошая или плохая? Жаль, что ты не предвещаешь только приятные».
Старухи пока нигде не было видно. Да и сомневался Михаил, что её так легко заметить, тем более она во всём чёрном.
У выхода из лесопосадки она появилась, вновь как всегда в своём
Он ускорил шаг. Открылся вид на дорогу, по которой проехала машина и, за которой растелилось поле, какого Михаил ещё не видел.
Старуха его вела к трассе.
Она уже была на пригорочке, переходившем в асфальтированную ленту дороги, – ждала его.
Михаилу оставалось преодолеть несколько метров, и он подошёл бы к ней вплотную, как странное видение, посмотрев на него пронзительным взглядом, исчезло.
Он застыл в оцепенении: Михаил ошалел, увидев её глаза, в них на этот раз не было бездонной тёмной пустоты, они изменились: стали янтарно-жёлтого цвета с мрачной вертикальной прорезью посередине.
До его слуха донёсся шум приближающегося со стороны автомобиля.
Он пока не обращает на это внимания; сейчас ему это не интересно.
Машина подъезжала к тому участку трассы, рядом с которым находился Михаил.
Куда она исчезла? Почему пропала? Чего она добивалась? Или это её очередной финт? Где же ответ?
Шины завизжали, оставляя за собой чёрные полосы «боли» на асфальте.
Михаил задумчиво посмотрел на притормозивший возле него автомобиль в тот момент, когда из машины торопливо выходил человек, и изумился.
К нему бежал бритоголовый фашист.
Первая реакция Михаила была – пуститься наутёк.
«Охренеть. Ну, старушка, спасибо тебе за услугу. Удивила ты меня, ещё как удивила. Чего-чего, а этого я вовсе не ожидал», – пронеслись мысли в его голове, именно тогда, когда лысый богатырь с разбега прыгнул на него, наверное, рассчитывая сбить Михаила, не дав ему возможности убежать. Но Михаил вовремя отскочил и уже удалялся, а фашист, удачно приземлившись и выругавшись по адресу убегающего, погнался за ним.
«Вот стерва, старая п...», – и у него вырывается из горла, вслух: – А-а-а-а-а-а. – Он увеличивает скорость, словно протяжный издаваемый им звук помогает ему рваться вперёд. Но несмотря на этот крошечный успех, он чувствует, что настигающий дышит ему в спину.
– Козёл, догоню ж, хуже будет. Стой, мудила.
«Где справедливость? Я – не курю, но не могу оторваться от этого дебила, а он..., гад такой, бежит не хуже меня. Хоть бы он сдался или упал», – и словно дьявол, услышав его последнюю фразу, назло Михаилу приготовил преграду; он, не смотря себе под ноги, споткнулся об торчащий из-под земли штырь (Какой подлец его сюда воткнул?), да и заметил ли бы он его, когда повсюду высокая трава, а ещё сумерки сыграли свою роль.
– О чёрт! – вырвалось у Михаила, когда он падал (рюкзачок отлетел вперёд).
Невзирая на то что, он вот-вот упадёт, Михаил всё-таки старался удержать равновесие, неуклюже перебирая ногами (со
Наверное, фашист, видя создавшуюся ситуацию, прибавил скорости в прыжке, настиг пытавшегося не упасть Михаила.
Туша бритоголового, наваливаясь своей тяжестью, придавила Михаила разом, как умелый плотник забивает гвоздь одним ударом молотка. Если бы фашист и Михаил в этот момент вдруг оказались на ринге, где проводят реслинг-шоу, то это выглядело бы эффектно сыгранным.
Михаил всем телом больно ударился о землю, несмотря на то, что падение смягчила густая трава.
– Не-е-е-т, – вырвалось у него, когда он слегка пропахал лицом по земле, отчего трава ему попала в рот.
Он, отплёвываясь, хотел всё-таки быстро вырваться вперёд, рассчитывая потом подняться на ноги и дальше бежать, но...
...крепкая хватка мощных рук не дала ему такой возможности.
– Лохматый пидор, решил от меня убежать. От меня ещё никто легко не отделывался, – сказал фашист и ударил ребром ладони сжатой в кулак по спине Михаила. Потом ещё раз.
Несмотря на боль, Михаил сумел-таки наполовину развернуться под тушей лысого здоровяка и, не целясь, нанёс резкий удар рукой, надеясь нокаутировать или хотя бы оттолкнуть противника от себя.
Попав в лоб бритоголовому костяшками, Михаил сделал только хуже себе; фашист на его слабенький удар лишь ощерился и смачно послал кулак в переносицу, после чего Михаил «засоплился» кровью и потерял сознание.
Фашист приподнялся и поволок блондина, ухватившись за испачканную оранжевую футболку, но через метр футболка с треском порвалась в том месте, где он уцепился.
– Дешёвка.
И не долго думая, бритоголовый ухватил за волосы беспамятного Михаила и поволок к оставленной им на дороге «Волге».
В данный момент фанат фашистской идеологии размышлял над тем, как ему поступить на этот раз с Михаилом: придерживаться банальных надругательств, использованных совсем недавно (не повезло цыганам и буряту) или внести новое. Если бы было можно сейчас проникнуть в мозг бритоголового и посмотреть на ход его рассуждений, то это напоминало бы художника, в раздумье стоящего перед мольбертом. Вот живописец наносит первые штрихи, радуется и вдохновенно продолжает заполнять холст необходимыми деталями. Фашист с гениальностью художника придумал наказание.
Прекратив возиться с бесчувственным телом блондина, он, сев в машину, припарковал её на обочине, вышел, держа в руке охотничий нож в кобуре, и извлёк из багажника бечёвку, которую всегда возил с собой.
– Вот ты мне и пригодилась. Сейчас я ему задам перцу, – сказал он, захлопнув багажник.
Лысый богатырь, одержимый расправой, дотащил тело до ближайшего дерева, которое он приметил раньше, потому что оно выделялось из остальных («располневшая» сосна) и росло чуть впереди, будто бы полководец, ждущий подходящего момента, чтобы повести в атаку верных ему солдат. Фашист поднял блондина, приставил его к широкому стволу сосны и наспех крепко привязал Михаила.