Автобиография Альберта Эйнштейна

Рот Герхард

один за другим они забираются под крышку черепа - юрк!

здесь представлены пошлейшие оправдания естества. любое церебральное убожество в избытке!! фальсификации, шарлатанство!! натура - дура!!

резко скользят туда-сюда мои глаза, нахлобученные на скуловые кости, пришпиливая разные объекты:

гаспадин фукс. зелёные штаны. предпочитает носить голубые глаза. от его массивной фигуры мой взгляд рикошетом отскакивает в сторону, мимо убогого городского ландшафта. скок!

чемта пахнит? гавном? я што - в гавно вляплся!?? аа!? на падмётки ничо! или?

ничо! или этта ис той хаты так нисёт? яклинусь! за дверью женщна падвязвайит сибе чулок! я сразу атварачиваюсь, и т.п., и т.п. но когда, как уже упоминалось,

солнце неудержимо взмыло с сиянием, и большое количество его энергии стало устремляться на землю, которую я случайно и большей частью по привычке, имеется ввиду, не вполне намеренно, использовал для жизни, в то же самое время не совсем мне незнакомый человек вскочил из-за мраморного столика кафе, на какие-то доли секунды преодолевая силу тяготения, но сейчас же подчиняясь ей, приветствуя меня. но как только он повторно вскочил с места в приветствии, земная сила тяжести отключилась на несколько минут, и он уплыл, бешено жестикулируя, в космос. это было нечто!! на полу выросло невероятное количество бумажных цветов, а природа, чтобы оскорбить мой вкус, внезапно создала нечто лучшее (??)

а в это время солнце продолжало расточать сомнамбулический свет: вкупе с и т.п.

а под ногами похрустывали улиточьи домики или это были камешки, нет, камешки равно как и хрупкие реальности тысячной доли секунды, как надутые куриные яйца - - - раздавить! раздавить; пневматической дрелью - в надутые куриные яйца!

моё я уподобляется насекомому, взлетающему и падающему в воздухе, в пустом пространстве, чью траекторию глаз напрасно пытается предугадать, а в то же время сквозь мой мозг бредут, нет, текут трости туфли дрожки люди дома деревья и т.д., в то время как они приходя из ничего внезапно врастают в мою плоть - грясь какая гряснае барахлишше - сальные глазёнки и ушки летучей мыши остаются незамеченными. вилсипдист - аткрываю глаза: пронзю: пришпилю всклядм: заглачу ф мосг: пириварю и нету йиво: нету вилсипидиста: ну ни сафсеэм, инакда атрыгиваца йиво барада, панимаишь? но он ш мине кажится какимта полапиривариным ф галаве, как гаварица, полараслажимсимся ат пещеваренья, ашмётак бывшива вилсипидиста, ха-ха. маи глаза снова ванзайтся ф людивагруг-тык-ну и всяко натыкнётся што-нить, панимаишь. и мой мосг лиихко пажираит: ли-и-ихко! я жую слишкам мала заглатываю!! господин рубинер незаметно выходит из-за угла. увидев меня, он шепчет: моё пространство - натянутый под углом синий провод, я держусь за него, растерянно хватаюсь за него. ожидал ли я сегодня услышать подобные формулировки?

как? а тут из-за угла вылетает детская коляска, вдогонку за господином рубинером. девица в чёрном не постеснялась окликнуть его у всех на виду!

образы как атрава!!! студинистыи!

солнечный луч одиноко торчит из земли, толстый одуванчик!! то есть, глупое подражание самому себе. не так и не этак, гипотетические метафоры, мой дорогой, миражи! ударостойкие, легко переваримые.

осторожно! ни шагу дальше, или ты нарушишь композицию улицы. здесь для тебя нет места! есть лишь немного людей, сознательно участвующих в изменении изощрённого облика улицы. один шаг может разрушить эстетичный беспорядок, собранный из тысячи мелких деталей: воздух дрожит, мерцает инфекционными образиками, звеньк-звеньк - падает на пол ключик!

под шляпами, под шапками волос, под кожей: переплетения венных нитей, артериальных нитей, нервных нитей, перламутровых черепных швов. мои маленькие, непогрешимые серые клетки расщепляют сколь угодно запутанное восприятие. вщить!:

взорвать и всосать: белые тарелки, арбузные корки, огарки свечей, объедки:

яблочные огрызки, сливовые косточки, хлебные корки, листья салата, картофельные очистки, куски костей, зёрна риса, виноградные косточки, сигаретные окурки, бутылочные пробки, сырные корки, сердцевины сладкого перца, томатные шкурки, засохшую пивную пену, расслоившийся

йогурт, рыбьи кости, грязные салфетки, мух, гнилые цветы, зубочистки, жир с мяса, картошку фри, кухонные помои, бутылочку магги, и т.п., и т.п., псилоцибин, теонанакатль, образы!

а здесь на улице каждый - чёрный ящик, неопределённый, black boxes, random walks а однажды, хи-хи, я спас собаку искусственным дыханием, рот в рот! клянусь!

я с удовольствием похрустываю суставами пальцев, признак аристократичности, как известно с давних пор! что ещё? порнография? ну и? какой-то звук? ну и? что дальше? слева гюртль справа авраам пириулчиксвитойклары. н. 110 112 114 впрыснем пуромицин в мозг, стереть всё, стереть всё, отменить совокупность идей, изничтожить ассоциации, разрушить табу, заново воспринимать, перенасыщаться, традиционное содержание разложилось, разложилось, разложилось, открывать новые соотношения, я как слагающий, распределяющий порядковые номера! как я ненавижу логические связи!!

я имею ввиду исключительно синтетическую действительность в моей голове.

помотрел бы кто-нибудь на кошку, запертую у меня в санузле, льнущую к ножкам ванны! верёвка над ванной, прищепки, бельё на верёвке, отслоившаяся масляная краска на стенах, раковина, кран: и кроме того, кроме того, сами вздудости бетонного пола! потом - старый комод, корзина для белья, мокрая тряпка, свисшая с края ванны, слипшийся обмылок, аптечка, газовый бойлер, расчёска, щётка для волос, полотенца: мне всё прекрасно видно сквозь замочную скважину, кошкины движения, мне даже слышны звуки: кошка лапами, полотенце падает на пол: я уже несколько часов сижу у замочной скважины. я не отдаю себе в этом отчёта. зачем?

это не имеет ничего общего с действительностью. кошка облизывается. мой взгляд падает на хромированную газовую печку, на оконную балку, на моток лейкопластыря на корзине с бельём - восхитительное эвклидово пространство! скудный свет сочится сквозь молочные стёкла и падает на пол, возьмём кошку: кошку собственной персоной: силуэты, передвигающиеся абрисы. ключ, криво торчащий из замка сундука. на сундуке - кожаный чемоданчик, пузырёк одеколона номер 4711, и т.п.

доброе утро, семьнольдве. жёлтая слизь в углах глаз, покрасневшие роговицы.

голова чешется. на диванной обивке - выпавшие волосы. пятно от слюны. грязные ногти, кончики пальцев жирные от почёсывания в голове. всё происходит бессистемно. потребности, рефлексы, реакции, фу гадость! сопряжённые балки, вялые колыхания штор. глоток водопроводной воды. еду на трамвае (номер 2) мимо центрального парка. девятьдвенадцать. пустые скамьи, серый воздух, чрезмерное восприятие. позже в кондитерской 2 стаканчика ванильного крема. листья на улице.

неожиданное вдохновение, ничего не помню. ха-ха. старик - шляпа, чёрное пальто, галоши - стоит под каштаном, тычет в землю тросточкой. то есть, чтобы объяснить подробней, он использует трость как некую мочеиспускательную линейку, чтобы не забрызгать штаны, фрукты на базарных лотках, как они игриво разложены, лимоны, яблоки, виноград, овощи: замечательные цветовые нюансы! за рыночными палатками - сочащиеся жиром люди, лица мопсов, заливные монстры в желе. и бим-бом-бим-бом:

десятьтридцать. потные люди в больничных койках. бессильные спины, отощавшие ноги, дрожащие нервные волокна, задранные губы. тёмные зияющие окна, как кратеры. костлявые машины вдавливают кошачье дерьмо в асфальт. вогнутые грудные клетки. в лабораториях тянет шею искусственно выращенная падаль. жилы и мускулы.

комнаты тухнут. из лопнувших корок выпрыскивают микробы, кругом отравленная кровь. тарелки звенят. ватные тампоны, целые туши, нашпигованные тампонами. кожа на мясных буграх покрывается пузырями. лысые животы, море плешней, сальные глазки призрачно глядят из простынного содома. сальмонеллы, гнойное, агонизирующее болото. разожравшиеся бабы с раздутым брюхом. ля-ля-ля-ля-ля.