Автобаза

Голубев Игорь

– Ну-с, Рембо автобазовский, расскажите, как вы умудрились профессионала одолеть? Ведь я его послал по делу. По весьма срочному, важному и щекотливому делу.

Хорошилов налил себе, не предложив Глотову.

– Если по делу, то почему как тать в ночи? А помогла собачка. Цапнула профессионала за загривок, он и кувырнулся.

– Ну хорошо. Допустим, я был неправ, но и вы - хорош гусь. Из больницы сбежали. Искать вас пришлось. А вы на даче спрятались. Почему? Может, что задумали? Или спелись с кем-то? Например, с Величко?

–

Вы же сами мне его навязали. Один из самых прибыльных маршрутов отдали. Или не так?

– Вот о нем и поговорим. Я недоволен Величко...

– Я тоже.

Хорошилов пропустил замечание директора мимо ушей. В другой раз возмутился бы. Но сейчас надо было терпеть этого мужлана.

– Я подозреваю, что Величко ведет двойную бухгалтерию. Получается, вместе с нашей... то есть моей, - тройную. Если прибавить ту, что для государства, то вообще со счета сбиться можно.

– Да уж, намудрили вы, Борис Евгеньевич.

– Он и мне как кость в горле...

Сказал - и осекся. Хорошилов понял, что выдал себя. Значит, большой босс не он. Есть люди покруче. Хорошилов метнул цепкий взгляд на Глотова. Допрет ли? Сообразил, с сожалением констатировал Борис Евгеньевич, заметив усмешку, мелькнувшую на лице директора.

– Мне от вас и нужно-то было - дискету с файлами из компьютера Величко.

– Вот она, - невозмутимо продемонстрировал дискету Глотов.

Хорошилов машинально протянул руку и тут же отдернул, ибо это было проявление слабости. Глотов сделал тот же жест. Причем получилось синхронно, как у детей в песочнице. Первым опомнился Борис Евгеньевич.

– Ну хорошо...
– Он поднялся, налил в две рюмки.
– Сколько хотите?

– Ничего не хочу. Хочу знать истинное положение дел. Часть материала мы расшифровали, вторую пока не смогли.

Глотов притворно вздохнул и хлопнул рюмку дорогого коньяка.

– И что же вы расшифровали?

Глотов выразительно посмотрел на пустую рюмку. Он сознательно решил играть клоуна, и что самое интересное - получалось.

– Вы прекрасно знаете, о чем я говорю. Величко, отправляя за товаром машину в рейс, не выпускает ее порожней...

– И правильно делает.

– Согласен. Но загружает не от клиентов автобазы, а от своих, левых. Я не знаю, кто его друзья, с этим надо еще разобраться, но подозреваю, что и на том конце маршрута происходит нечто подобное. Особенно когда груз в тоннаже, но компактен.

– На перегрузе работает?

– Может, и на контрабанде.

– Сколько?

– Я же сказал: нисколько.

Теперь ничего не понимал Борис Евгеньевич, но на всякий случай потянулся с бутылкой к рюмке Василия Степановича, тот прикрыл ее ладонью.

– Мои долговые счета...

– Боже, когда это было...

– Бросьте. Я знаю, ваша бухгалтерия хранит их вот здесь, - Василий Степанович постучал себя пальцем по лбу, - и в сейфе. Где-то в этом доме.

– Скажите еще - под матрасом.

–

Вдруг там ничего нет?

– Мы оба знаем, что есть.

Помолчали. Стало слышно, как внизу за окном повариха препирается с рабочим по кухне. Тот не хотел выносить отходы.

– Нет у меня ваших счетов. Это только в идиотских фильмах показывают встроенные в стены сейфы. А в банке система защиты. Своя ячейка, и открыть ее можно только при соблюдении определенной процедуры.

– Я тонкостей не знаю. Пишите расписку. По всей форме. С номерами счетов. Память у вас отменная. Что касается нотариального заверения, это мои дела.

Хорошилов подошел к рабочему столу и принялся писать на гербовой, то есть на своей, бумаге с водяными знаками.

Василий Степанович позволил себе расслабиться и стал разглядывать обстановку кабинета. Ему понравилось, хотя все несколько тяжеловесно.

– Вот, возьмите...

Глотов прочитал расписку и протянул дискету Борису Евгеньевичу.

– Можете идти, - снова обрел барственный тон Хороши лов.

...Надо смириться с неизбежным. Еще найдется пара крючков, на которые он поймает Глотова, да и не сможет нынешний лжедиректор найти столько денег, чтобы создать новое предприятие. Кто ему даст? А вообще, все не так плохо: Хороши-лов имел в запасе несколько лихих автографов, однако банк выдавал только по одному, заверенному, образец хранился в памяти компьютера и у управляющего .

– Хороший у вас коньяк, Борис Евгеньевич. Как человек честный, скажу копия у меня имеется и находится в надежных руках.

Глотов пошел к дверям такой же независимой походкой, какой входил, но на полпути остановился.

– Что еще?
– начал закипать Хорошилов.

– Ключики. Хорошая у вас машина. А охранника сильно не журите. Он так головой о лестницу ударился, что плохо соображает.

Глава 37

СОПЕРНИКИ

Дорога для россиян - совсем не то, что дорога для чеха, француза, австрийца или венгра, которые на электричке могут пересечь свою страну из конца в конец в считанные часы.

Дорога - это комедия и трагедия, фарс и эксцентрика. Нигде, как на дороге, люди не бывают так откровенны друг с другом, ибо они - случайные попутчики. Здесь любят и ненавидят, сходятся и расстаются, завязывают деловые знакомства и рвут с прошлым. Дорога располагает к философским размышлениям и будит тоску.

Дальнобойщики, например, чаще всего берут путешествующих автостопом, чтобы те развлекали рассказами, новостями, а то и песней.

В кабине Ласточки находилось трое, но двое в основном молчали - говорил Климов, без устали и без перерыва. Эта его черта характера была уместна в застольях, но не привлекала женщин - он выглядел легковесным, несерьезным. Легкого человека воспринимали как легковесного.

За стеклами кабины мелькали пейзажи Малороссии, гениально описанные Гоголем, а Генка заливался соловьем: