Аврора
Шрифт:
— Ха-ха-ха! Ну и пример! Тут не до морали, — Федоров профессора слегка подтолкнул, — это фитнес-клуб, здесь облагораживают тело, а не душу.
— А для души в Москве заведение есть?
— Ха-ха, конечно есть — ночной клуб. Поедем, оторвемся, — он протянул руку.
Цанаев, будучи здесь впервые, порядка фитнес-клуба не знал, где-то оставил выданный брелок. Пока его искал, еще какое-то время прошло. А когда он оказался на улице, было уже за полночь; сыро, промозгло, ветрено. И он думал, как бы до закрытия метро успеть. Место тупиковое, парк, ни души, ни машин,
— Садитесь, до метро подброшу, — в раскрытом окне Федоров.
Цанаев с готовностью сел и не оттого, что до метро далеко, а он все же ожидает, что Федоров что-либо скажет. А Федоров, несмотря на то, что дорога скользкая, обороты дал, да так, что профессор в кресло влип, и невольно сравнивая, понял, что езда Патрона и его машина — проще говоря, гораздо проще.
И при такой езде не до разговора, но Федоров все же привык и до метро успел сказать:
— А насчет брата пример образный… Я-то старшего уже много лет не видел. На днях точно полечу.
— А вы откуда?
— Сибиряк, — сказал Федоров с некой гордостью. — И у нас тоже немного достоинство есть.
— Конечно, есть, — поддержал Цанаев.
Они вновь попрощались, чуть теплее, чем прежде, и профессор уже был у входа в метро, как услышал:
— Гал Аладович, постойте, — Федоров на хочу прикурил. — Вопреки службе, да отдавая дань достоинству Авроры, а оно у нее действительно есть — благородная дама, я вам отвечу на ваш вопрос, что знаю, вкратце, — он глубоко затянулся, как бы собираясь с мыслями. — Словом, в тот день я на допросе был до девяти. С Авророй остался Бидаев. Наутро я узнал об этом «ЧП» — выкидыше, попытались замять, и я даже помог Таусовой кое в чем, — тут Федоров сделал паузу, сигарету в рот, а Цанаев о наболевшем:
— А у вас телефон Авроры есть?
— Нет.
— А скажите честно, прошу вас, этот Бидаев ее, — тут он запнулся, — мучил?
— Насчет насилия — у нас это не практикуется, в принципе — исключено. Правда, какой-то нездоровый слушок был — тоже замяли. Но Бидаев, хе-хе, как чеченцы говорят, даже фамилия у него говняная — на все горазд, ничем не гнушается, и, по-моему, ваше чеченское-кавказское достоинство даже мимо него не проходило. К тому же к Таусовым у него личный счет — вроде мстит за отца. Так что мой совет, лучше с этим дерьмом не связываться, не судитесь, — ничего из этого не выйдет. Вам же хуже будет. Он просто купит всех. Так что заявление заберите.
— Никогда! Ни за что в жизни! — кричал Цанаев, как сумасшедший, в одиночестве спускаясь по эскалатору в метро. — Я его засажу в тюрьму! Я сгною эту суку! Я его придушу!
На следующий день в кабинет Цанаева, как бы невзначай, зашел Самойлов. Сел и, словно старый приятель, спросил:
— Ну что, встретили вы Федорова?
Профессор почти все, как было, рассказал.
— Да, — подытожил генерал, — ничего существенного или нового он вам не сообщил. А вот коллегу защитил, мол,
— Ни за что!
— Правильно. Хоть как-то бороться с этой мерзостью надо.
— В общем-то, этот Федоров неплохой парень.
— Может, и был неплохой, как-никак сибиряк.
— А вы и это знаете?!
— Раз задание поступило — установить личность и контакт, то, по возможности, исполняем, — генерал нервно постучал пальцами по столу. — А как живут эти «правоохранители»? Страна загибается, вот-вот развалится, народ бедствует, не рожает, а они шикуют. Видели б вы их хоромы, машины.
— Видел, — согласился Цанаев, — машина у него гончая, небось, дорогая… Однако, я думаю, так ведь не все в спецслужбах живут.
— Конечно, не все… Но прихвостней хватает, и они у руля. Взять, к примеру, того же Федорова. Здоровый, красивый парень попал из Сибири в погранвойска. Там на заставе познакомился и женился на дочери замполита. Эти комсомольцы-стукачи сами с Горбачевым перестройку организовали, СССР свалили. А потом с Ельциным Россию грабить стали. Теперь тесть Федорова смотрящий — председатель совета директоров нефтегазовой компании. А зятек академию закончил, в Чечне побывал, вроде воевал, день за три — лычки, ордена, должность — департамент по борьбе с национально-религиозным экстремизмом! Да какой он боец, если до утра по казино шляется.
— А куда руководство смотрит? — возмутился Цанаев.
— А руководство — его тесть. Во, порядки в стране… А что, в науке и образовании у вас как-то иначе? Тот же кавардак. Суки, распродали, распилили Россию, — озлобленный Самойлов встал, а Цанаеву не до этих масштабных проблем, он о своем:
— Товарищ генерал, личная просьба: близкого человека помогите найти, телефон… Аврора, она же Урина Таусова. Сейчас, вроде, должна быть в Норвегии. Она и по науке нужна.
— У-у, — задумался генерал. — Для науки? У руководства спрошу. Посмотрим.
Видимо, это задание для Самойлова оказалось сложным. Через три дня лишь явился и вид совсем не генеральский. Однако какую-то бумагу он перед Ца-наевым положил — биографические данные.
— Так это в интернете есть, — усмехнулся профессор.
— А вы почитайте последний абзац.
И это для Цанаева не новость: «Таусова некоторое время была гражданской женой профессора Цанаева Г. А. Ее погибшие братья были лидерами (командирами) экстремистских и террористических формирований. Как и ее племянник, Таусова У подвержена влиянию экстремистских и террористических организаций».
— Как вам это? — спросил Самойлов.
— Все это чушь! — с гневом ответил Цанаев. — Ее братья не были экстремистами и террористами.
— Были боевиками.
— И боевиками они не были. Эти названия придуманы и навязаны спецслужбами и их СМИ. Таусовы были просто мужчинами, патриотами, ополченцами и защитниками Родины.
— У-у, — выдал генерал. — «Мужчины, патриоты, ополченцы и защитники Родины» — это позапрошлый век и осталось только в легендах. А ныне, в век глобализации, есть международный терроризм, а есть международная группировка войск и спецслужб.