Авиатор

Колфер Йон

Человек улыбался, демонстрируя желтые от табака зубы, но потом до него дошло, какого возраста Конор, и его улыбка увяла.

— Черт побери, ты же просто мальчишка! Что ты натворил? Соврал насчет своего возраста, чтобы попасть в армию? Так сильно рвался патрулировать на Стене? Ведь сейчас даже войны никакой нет.

— Вы «баран», — ошеломленно сказал Конор. — «Бараны» на Малом Соленом не для еды.

Человек нежно погладил свою татуировку.

— Да, некоторые называют нас «баранами», но более подходяще говорить «Убойные бараны». В этом названии суть нашего излюбленного

способа делать Большое дело.

Конор понимал, что имеет в виду «баран». «Убойные бараны» были печально известной шайкой лондонских ирландцев, которые занимались контрабандой в портах от Лондона до Бостона, хотя в основном зарабатывали себе средства к существованию в качестве наемных головорезов.

Похоже, что этот «баран» нашел себе выгодную работенку.

— Ну ладно, — продолжал человек. — Мне уже уплачено, и я не люблю разочаровывать нанимателей, поэтому ты получишь свое, мальчик ты там или нет.

— Вы собираетесь убить меня? — спросил Конор.

Сейчас в замкнутом пространстве сгустился запах этого человека — смесь пота, крови, табака и несвежего дыхания.

Он расстегнул рубашку, обнажив татуировку на груди.

— Я могу убить тебя, и на счету моего нанимателя еще кое-что останется, потому что он заплатил мне три фунта. [69]

Конор прочел слова на бледной плоти человека:

Человек застегнул рубашку.

— Он заплатил мне три полных фунта, но сказал, что я должен растянуть их. Избивать тебя каждый день, пока деньги не кончатся. Но что значит избивать по отношению к такому щенку, как ты? Думаю, одного удара в день хватит. Может, через несколько недель мне это надоест и я надеру тебе уши, чтобы закрыть счет.

69

Фунт (стерлингов) — денежная единица Великобритании и Ирландии; равен 100 пенсам; до 1971 г. равнялся 240 пенсам или 20 шиллингам.

Конору просто не верилось, что он слышит все это. Человек рассуждал так профессионально, как… ну, скажем, кровельщик, обсуждающий свою работу.

— А что будет, если ваши расценки увеличатся?

Человек нахмурился.

— Ты имеешь в виду татуировку? Я никогда об этом не задумывался. Видимо, придется переписать заново. Здесь есть такой чудак Голуэй, который очень хорош с иголками. Ну, до завтра…

— Что? — недоуменно спросил Конор, но не успел закрыть рот, как огромный кулак начал свое движение по дуге, устремившись к его голове, словно пушечное ядро.

Последнее, что он увидел, были буквы Б.О.Л.Ь., но прежде, чем потерять сознание, успел услышать, как «баран» поет свою жестокую песню:

Мы колошматим,Мы калечим,Мы рубим,Мы убиваем.Для нас нет никаких пределов.Плати — и мы замочим любого.Если

тебя загнали в угол,Не заплатили долгИли обмишурили —Приходи к нам,«Убойным баранам».

И потом весь мир вокруг стал водой, и Конор с радостью позволил течению унести себя.

«Может, на этот раз я не проснусь, — мелькнула мысль. — Хотел бы я никогда не просыпаться».

Однако он пришел в себя много часов спустя, Линус Винтер склонился над ним, с его пальцев капала зеленая мазь.

— Снова без подорожника не обойтись, — объяснил он. — Это становится привычным.

Конор закрыл глаза, опасаясь, что расплачется. И так лежал долго, тихо-тихо, глубоко дыша через нос, чувствуя холодную мазь на виске, куда ударил его великан, и на руке, где все еще жгло клеймо.

«Должно же это когда-то кончиться? Как долго разум в состоянии выносить эти пытки?»

— Ты спал почти двенадцать часов. Я сохранил твою порцию. А сейчас выпей немного воды.

«Вода».

Одно это слово заставило Конора полностью пробудиться. Горло пересохло от жажды.

«Основной инстинкт любого человека — выжить, — как-то говорил ему Виктор. — И, следуя этому инстинкту, он в состоянии вынести почти все».

— Воды… — прохрипел мальчик и приподнял голову, чувствуя, как по лбу стекает сок подорожника.

Винтер поднес к его губам грубую глиняную чашку и потихоньку влил в горло воду. Для Конора вода имела вкус жизни, и вскоре у него уже хватило сил самому держать чашку. Он медленно сел и испустил благодарный вздох.

— А теперь ты должен поесть, — сказал Винтер. — Нужно поддерживать силы. Любая болезнь здесь может убить тебя.

Конор засмеялся, нервно вздрагивая. Как будто ему угрожает смерть от болезни! «Убойный баран» получил три фунта за каждодневное избиение его; вот это Конор вряд ли переживет.

Винтер вложил в руку Конора неглубокую миску.

— Что бы ни случилось с тобой и что бы ни произошло в будущем, никакие молитвы не помогут тебе, если ты будешь слаб.

Конор уступил и взял кусок тушеного, уже остывшего мяса. Вряд ли это блюдо выглядело аппетитным, даже когда было горячим. Мясо жесткое, с большой прослойкой сала и пережаренными краями. Но мясо давало силы, а силы — это то, что ему понадобится, когда он снова окажется в колоколе наедине с безумным «бараном».

— Теперь, — сказал Винтер, — расскажи, что произошло сегодня. Тебя принесли сюда на доске. В первое мгновение я даже не мог нащупать пульс.

Конор с трудом жевал очередной кусок мяса, скользкий от жира и по вкусу похожий на резину.

— Они оставили меня в водолазном колоколе с одним из этих «Убойных баранов».

— Опиши его.

— Крупный такой. Просто огромный. Весь в татуировках. На костяшках пальцев Б.О.Л.Ь. и…

— Перечень расценок на груди, — закончил за Конора Винтер. — Отто Маларки. Он у них старший. Этот зверь избил столько людей, что и не сосчитать, а считать он умеет, в особенности когда речь идет о деньгах.