Август Хромер
Шрифт:
– Цены на аренду стабильно высокие, – прочитал ещё пару строк полукровка, – Уже рассматривается вопрос о сдаче новых месторождений в пользование шахтёрами Альбиона.
– Куда столько алмазов? – мне, честное слово, не понятно, – Рынок их сбыта подмят всё той же Каледонией.
– Так или иначе – их исправно скупают! – Истериан ткнул пальцем во врезку со статистикой продаж, – Но наши алмазы оцениваются на пять процентов дешевле.
Я прикинул разницу в ялерах – огромная сумма!
Тем временем, я уже восстановил поистершиеся руны на маленькой стеклянной клетке Вулкана. Поставил патрон вертикально, чтобы лучше разглядеть запертого уродца. Красный демонёнок не достаёт
Заинтересованный починенной игрушкой Истериан согнулся над патроном и постучал ногтем по тонкой поверхности стекла. Вулкан изрыгнул в его сторону сноп искр, который закружился внутри прозрачного цилиндра алым смерчем. Озлобленный демон начал яростно верещать:
– Недостойный гнилостный сын Бродящей! Ты смеешь испытывать моё терпение?
– А у тебя, оказывается, есть терпение! – подзадорил малыша полукровка.
Метания замурованного демона достигли апогея – Вулкан рвётся и метается так сильно и резко, что патрон зашатался и спустя какое-то время упал на бок, покатившись по столу. Мне пришлось поскорее взять револьверный патрон в руку, поскольку Истериан собирался дождаться, как тот свалится на пол, считая, видимо, что это довольно забавно…
– Хватит его злить – ненавижу его противный рёв: от него у меня начинается зуд в ушах…
– Август на защите демона… – кривляясь, продекламировал долговязый друг и плюхнулся в кресло, вернувшись к газете.
Я занялся запасными гильзами, руны на которых поизносились гораздо меньше.
Истериан планомерно продвигается от статьи к статье. Донельзя сухой звук перелистываемых страниц приятно слушать. Мой друг разыскивает текст поинтереснее. В самом конце утреннего издания ему это удалось:
– Снова про сектантов, – объявил Истер, – Произошла стычка возле Музея Адмиралтейства. Сантибы прижали вооружённую группу, случилась длительная перестрелка, в ходе которой никто не был ни убит, ни ранен. Примечательно другое – среди сектантов один перед стычкой стоял в полный рост со стянутой маской и разглагольствовал о «конце света и клыках Сатаны», честное слово, так и пишут!
– И что же ты нашёл здесь необычного? – сарказма в моих словах много…
– А то, что этого субъекта опознали! И как ты думаешь, кем он оказался? – Истериан с возбуждённым выражением лица и полными глаза немотивированного счастья уставился на меня, дожидаясь догадок, но тотчас же продолжил сам, вспомнив мою манеру не реагировать нужным образом на такие вопросы, – Открывшим лицо сектантом оказался пропавший без вести священник Собора Святого Грегора святой отец Хестер Гроул. Тут же и его история, как он был лишён сана за ересь, затем как-то влез в дом одного дипломата, где был пойман с поличным. Суд приговорил вдруг переставшего быть адекватным Хестера к пяти годам тюрьмы, но у бывшего священника оказались подельники, которые отбили того у конвоиров, после чего о Падшем Падре (как его прозвали в народе) не было слышно. И вот теперь объявился!
– Решил вступить в ряды болванов в масках, чтобы выместить обиды на церковь?
– Вступить – не совсем верное слово, – блеснув белозубой улыбкой, не согласился Истериан, – В статье написано, что он числится у сантибов как главный подозреваемый на роль лидера незаконной антирелигиозной организации!
Можно сказать, почти удивил…
– Гроул высоко поднялся… – что мне ещё оставалось добавить?
– Сначала пишут, что Сантибу ничего не известно о сектантах, а теперь у них уже есть подозреваемый лидер! – Истериан небрежно сложил газету и швырнул её на столик.
– Ты же помнишь,
– Возможно, – развёл руками полукровка, – А вот интересно: сантибы снизошли до пыток, чтобы выбить из арестованных имя Падшего Падре?
Очередной бред моего друга, возникающий в его голове столь же часто и непредсказуемо, как и Блики в Гольхе. И это он ещё не начал про заговоры, про вездесущих наблюдателей и что ещё позаковывистей… Я всегда отвечаю фантазёру самым, на мой взгляд, правильным ответом – молчанием. Истер тему не продолжает.
– Готово, – сказал я и поставил на столешницу последний отреставрированный патрон.
Посмотрел на часы – уже половина одиннадцатого. Демонстрация на Площади Париса начинается через полтора часа. Чтобы быть там вовремя следует выходить уже сейчас. Склонность к пунктуальности не позволяет опаздывать.
– Какие планы на день? – спросил я у Истериана, когда поднялся с дивана и медленно направился в свою комнату.
– В доме оперы на Фонтанной сегодня выступает Каролина Цфайль. Думал сходить.
– Ты любишь оперу? – что-то я раньше за полукровкой не замечал тяги к сценическому искусству.
Истериан посмотрел на меня так, словно перед ним умалишённый:
– Да… – и тут же в ответ, – А ты пойдёшь на встречу с этим Салли?
– Чувствую, что проще будет один раз встретиться, чем сто раз получать новые письма. Я его себе представляю – такие так просто не отвяжутся.
Это действительно так, некий Салли Фер пошёл на ряд хитростей, которые я частично сам, а частично волей случая разгадал. Простой человек, которому захотелось просто познакомиться, ничего подобного заворачивать не стал бы, если, конечно, частые ливни и промозглые ветра не выдули и не смыли с его мозга серое вещество. Умалишённых и так хватает, чего стоят те же сектанты.
Так, чудной жетон не забыл, пистолет взял, Мада и Ниак пусть дома остаются, обойдусь одной Лисицей…
Помнится, когда я уже собрался и выходил из дома, Истериан пожелал мне удачи, а может, просто послышалось.
Я пришёл за десять минут до начала, хотя мне по пути так и не попался ни один экипаж. На не самой маленькой площади Гольха сейчас не протолкнуться.
Площадь Париса – вымощенная особым жёлтым булыжником, добываемым с западных берегов Альбиона, проплешина среди однотипных многоэтажных домиков, обозначающая место пересечения сразу шести улиц. В её центре – памятная колонна генералу Генриху Уинферналу, герою одной войны, случившейся больше ста лет назад. Тогда генерал совершил настоящий подвиг, одной ротой удержав ключевую точку в решающем сражении, не отдал превосходящим силам противника холм Париса, в честь которого названа площадь. Теперь Уинфернал снова в центре холма и не намерен отдавать его врагу…
Я бы лучше назвал эту площадь Площадью Дрянных Струн из-за обилия на ней уличных музыкантов, в подавляющем большинстве – скрипачей, которые с раннего утра и до позднего вечера пилят смычками скрипки, выдавая ужасные трели, убивающие всякую любовь к этому интеллигентному инструменту! Если подумать, истязатели человеческого уха смогли бы удержать холм не хуже Уинфернала!
Что ещё интересного на площади, кроме колонны герою древней забытой войны и стад скрипачей-садистов? Пожалуй, ничего… Одна далеко не самая лучшая гостиница, да большое количество лотков с цветами, которыми предпочитают подторговывать именно здесь, игнорируя Рыночную площадь к северо-западу.