Аверс
Шрифт:
— Мне не двадцать и не двадцать пять, это тогда с каждой второй люблю-куплю, — пробило на откровенность пьяного Льва. — Сейчас обмануться страшно и обмануть тоже. Вдруг показалось. Или пройдет быстро. Слова другие стали, тяжелее что ли. Я думал, делаю, как надо. Хотел сам наверняка убедиться, подождать.
— Дождался? — ткнул в больное Максим. — Родственнички твои еще, команд не знают, а к полной миске не забывают подбегать.
— Я им по-честному сказал, маме и всем, что она моя девушка, — пытался защищаться Терновский. — Ей говорил. Она милая. Она красавица.
— Засунь свое «честно» куда солнышко не заглядывает, — язвил Бояринов, прекрасно подменяя иногда
— Что я, по-твоему, пальцем деланый? — оскорбился Терновский, после недавнего похищения за Никой присматривали, из города она не выезжала, сняла квартиру на окраине. — Подожди, какой Иванов?
— Да из наших работников, в начальники отдела третий год рвется, середнячок, но не совсем бестолковый. Риту возьмет с приданным за милую душу, особенно если правильно объяснить, — беззастенчиво втолковывал Максим. — Она из дома за ним вприпрыжку побежит.
— Легко у тебя все, — буркнул Лев, пощелкал пальцами припоминая слово. — И аморально.
— Ну, за красивые слова, — снова расплескал виски по бокалам Максим, насмешливо прищурившись.
Напились они знатно. Максим остался спать на диване. Лев еле добрел до спальни. В восемь начали трезвонить будильники, к девяти засуетился окончательно брошенный коллектив. Бояринов снял трубку и нарычал на первого попавшегося, на том конце явно совещались между собой, потому что поток звонков временно приостановился. Неохотно продрав глаза, мужчина отправился на поиски туалета. В коридоре его встретил совершенно трезвый, мытый, бритый и наглаженный Терновский. Увидев его Максим скривился, будто откусил от лимона и прожевал. Выданные вчера моральные тумаки возымели действие. Общеизвестно, что Терновский переносит алкоголь гораздо лучше Максима. Бояринов нещадно филонил, пользуясь многочисленными уловками, когда спаивал будущих бизнес-партнеров.
— Смотреть на тебя противно, — мрачно выдал Максим, обходя Терновского по дуге.
— Я на работу, ключи у консьержки не оставляй, потом заберу, — распорядился Лев ему в спину, направляясь к выходу.
Душ Максим принимал в гостевой спальне, удивляясь многочисленным женским штучкам, видимо ванную оккупировала Ника. Перспектива тащить на себя несвежую одежду Максима расстраивала, но была неизбежна. Из ванной комнаты он выперся абсолютно голым и тут же наткнулся на домработницу. Женщина молча уставилась на него огромными глазами и медленно начала отодвигаться к дверям, спиной вперед. Короче, насмотрелась вдоволь. Максим негромко поржал, собрал пожитки и направился в сторону дома. Работать сегодня он все равно не сможет, только народ взъерошит, как говорил Лев, у них и так нервы не в порядке, пусть отдохнут.
Терновский первую половину дня разгребал накопившиеся дела, офис скорее паниковал, потеряв рулевого, чем правда не справлялся. На собственном опыте Терновский точно знал, что Бояринов предлагает очень эффективные и простые способы преодоления проблем. Ближе к обеду вызвал кадровичку и начал выяснять про Иванова, дело оказалось нелегким, потому что числилось в штате целых трое. Велел принести личные дела всех трех. Быстро отсеял ненужных по возрасту и стажу, поизучал фотографию третьего. Он переживал за Риту, как за сестру, отдавать ее абы кому не хотелось. Максим его бы осудил. На вид вроде ничего, карьерой его можно крепко прихватить и заставить относится к Рите должным образом. Тем более она
Уговорив ворочающуюся совесть, он принялся искать контакты маминого медиума. Спросить у Стефы напрямую не самый лучший вариант, хотя шансов, что она заподозрит почти никаких. Снова включился в рабочий процесс, сбросив задачу по медиуму на Алексея. Личный помощник поднял брови, но молча пошел исполнять. Чуть из шкуры не вывернулся и к вечеру справился, помогло, что Стефу к медиуму водитель пару раз отвозил.
Оставив звездочёта на завтрашний день и специально выделив под него время в сложном графике, перед концом рабочего дня Лев отправил Алексея снять в банкомате очень приличную сумму, добавив к получившейся стопке денег порцию из сейфа.
Медиум оказалась дамой неожиданно умной, понимающей с полуслова и прекрасно представляющей последствия, если вздумается попробовать воспользоваться незавидным положением Терновского. Мужчина раздражения не скрывал, у него ни малейших сомнений, что перед ним мошенница. Волшебники, блин. Не учи физику в школе и мир всю жизнь будет наполнен магией. Все же какое-то не вполне внятное чувство уберегло медиума и цену она заломила не слишком высокую, правильно, ведь в другом случае могла ближе познакомиться с Максимом. Тот в помощи другу не откажет.
Дама привыкла отрабатывать деньги, выждала сутки и позвонила Стефе. Голос ее был трагичен и полон сожалений:
— Дорогая, я вчера разбирала старые карты и наткнулась на расчеты по карте твоего сына, боюсь я допустила страшную ошибку, векторы спутаны и начерчено неправильно. Ты сильно расстроена?
Самое сложное Лев оставил до пятницы, другие вопросы дались достаточно легко, стоило сосредоточиться. Ника совсем другое дело. Ошибется и останется совершенно один. Законы тематического мира запрещали преследовать нижнюю, вести себя слишком напористо. Податливые изначально, они имели право уйти без обычных разборок и слишком агрессивных попыток удержать.
Ника выходила из дома редко, но так получилось, что они встретились прямо на лестничной площадке перед входом в арендованную квартиру. Лев через ступеньки в два шага преодолел расстояние между ними, но девушка успела шмыгнуть обратно и запереться изнутри. Терновскому потребовалось страшное усилие, чтобы не сломать к черту разделяющую их жестяную дверь, которую без труда можно вскрыть консервным ножом. Вместо этого он прислонился лбом к ее шероховатой поверхности и негромко позвал:
— Ника, — прислушался, ему казалось, что он слышит дыхание по ту сторону, слышимость в новостройках потрясающая, напрягать горло не стоит. — Открой мне, милая, давай поговорим.
Девушка ему не отвечала. Лев не звонил и не стучал, вообще не ломился, напряженно ждал, готовый буквально ко всему, чувствуя себя маньяком из американского фильма. Прошло десять минут, не меньше, по ощущениям вообще вечность, в хлипких пазах скрежетнул металлический язычок, ручка повернулась и его впусти внутрь.
Блеклая обстановка съемного жилья совершенно не отпечатывалась в памяти Льва, он не смог бы сказать сколько здесь комнат, обстановка тоже миновала сознание. Была только Ника. Его измученная, осунувшаяся за время разлуки девочка. Она стянула волосы в хвост и закуталась в современную безразмерную спортивную одежду, штаны на шнурке и худи с длинным рукавом, не хватало капюшона на голове, чтобы окончательно отгородиться от внешнего мира. Подцепляла кончиками пальцев рукава и натягивала ткань на кисти ниже, ее морозило несмотря на отгорающее за окном лето, и она нервничала.