Авемпарта
Шрифт:
— Тогда кто это будет?
— Его святейшество пока не решил. Полагаю, он подождет и посмотрит, что покажут нам состязания. — Наступила тишина. Все ждали, когда Гай снова заговорит. — Это исторический момент. Все, ради чего мы работали, все, что мы взращивали веками, готово вот-вот принести плоды. Мы стоим на пороге нового дня человечества. То, что началось почти тысячелетие назад, завершится уже при жизни этого поколения. Да благословит Новрон наши дела!
— Впечатляет, — сказал Сальдур Галиену.
— Вы так полагаете? — ответил
— На состязания?
Галиен кивнул:
— Мне нужен кто-то, кого я смогу противопоставить Гаю. Возможно, вы доставите ему столько же неудобств, сколько доставили мне.
Ариста со свечой в руке застыла перед дверью спальни. Ее терзали сомнения и неуверенность в себе. Она слышала, как Бернис ходит по комнате, наполняет ванну водой, стелит кровать и раскладывает на ней белье. Все это она делала нарочито, с видом идеальной няньки, и эта ее манера была крайне неприятна Аристе. Она очень устала, но ей совсем не хотелось открывать эту дверь. Ей предстояло многое обдумать, и навязчивое присутствие Бернис казалось ей сейчас невыносимым.
Она углубилась в воспоминания и попробовала сосчитать про себя, сколько дней прошло между смертью отца и смертью дяди. Что за сумбурное было время и как много событий произошло за такой короткий срок! Перед ее мысленным взором снова возникло смертельно бледное лицо отца, кровавая слеза, застывшая у него на щеке, и темное пятно крови, растекшееся на постели под ним.
Ариста смущенно оглянулась на Хилфреда, который остановился у нее за спиной.
— Мне еще рано ложиться в постель, — сказала она неуверенным тоном.
— Как пожелаете, миледи, — тихо сказал он, словно понимая, как тяжело ей дается общение с чудовищем, которое бродит по комнате за этой дверью.
Ариста прошлась несколько раз туда и обратно по коридору. Это простое действие создало у нее некую иллюзию свободы. Хотя бы в этом случае она сама приняла решение, куда идти, а не плыла, как щепка, которую несет течение. Хилфред следовал за ней на расстоянии трех шагов. При ходьбе меч размеренно постукивал его по бедру. Этот характерный звук Ариста слышала изо дня в день на протяжении многих лет. Он напоминал стук маятника, отсчитывающего секунды ее жизни.
Сколько же на самом деле прошло дней между смертью отца и дяди? Саули знал заранее, что один из них убьет другого! Он знал еще до того, как это случилось! Задолго ли он узнал об этом? За несколько часов? Дней? Недель? Саули сказал, что пытался остановить Брагу. Скорее всего это чистейшая ложь. Почему он не разоблачил Перси? Почему не рассказал обо всем отцу? Но может быть, Саули пытался это сделать? Может быть, отец отказался слушать? Неужели Эсрахаддон действительно использовал ее для устранения отца?
Слабо
Так сколько все-таки прошло дней между смертью отца и дяди? Она вспомнила, как дядя после той трагедии искал Алрика, следил за ней, приставил к ней соглядатаев. Если Сальдур знал, что задумал Перси, то почему он не вмешался? Почему он позволил запереть ее в башне и начать этот кошмарный процесс? Неужели Саули позволил бы им казнить ее? Если бы он хоть один раз высказался в ее пользу, если бы поддержал ее, она смогла бы настоять на том, чтобы Брагу взяли под стражу. Битвы за Медфорд можно было бы избежать, и все, кто погиб в тот день, были бы сейчас живы.
«За сколько дней до смерти Браги обо всем этом стало известно Сальдуру? — продолжала размышлять Ариста. — И почему он ничего не предпринял?»
На этот вопрос не было ответа, однако он не выходил у нее из головы. В то же время Ариста не была уверена, что хочет знать на него ответ.
И что они там говорили об уничтожении человечества? Она знала, что ее считают наивной, но неужели они думают, что она к тому же еще и настолько глупа? Никому не под силу поработить целую расу, не говоря уж о том, что глупо предполагать наличие подобных намерений у наследника. Ведь император уже когда-то правил этим миром!
Лестница привела Аристу в темную круглую комнату, где не было ни ламп, ни факелов, ни фонарей. Единственным источником света была ее маленькая свечка. Ариста вошла в комнату, Хилфред — следом за ней. Они очутились внутри алебастровой короны, украшавшей вершину башни. Аристе сразу же сделалось не по себе. Она чувствовала себя нарушителем, проникшим на запретную территорию. Ничто не подкрепляло этого ощущения, кроме разве что темноты, и все же она чувствовала себя, как в детстве, когда исследовала чердак отцовского замка. Ее всегда манили тишина и призраки затерянных в пространстве и времени сокровищ.
Как и все, она выросла на легендах о сокровищах Гленморгана, спрятанных на вершине Коронной башни. Она даже слышала историю о том, как их похитили и вернули на следующую ночь. О башне ходили разные слухи. В камере на ее верхушке побывало в заточении немало узников, в том числе еретиков вроде Эдмунда Холла, которому якобы удалось обнаружить вход в священный город Персепликвис. Он заплатил за это чудесное открытие тем, что провел остаток жизни в полном одиночестве, в темнице, где уже некому было поведать о его тайнах.