Аватарки
Шрифт:
— Что вы? Я и на Марсе-то впервые… Лена, а Кирилл и вправду на протезе ходит? Совсем не похоже. У меня вообще такое чувство, что он надо мной смеется все время. Разыгрывает.
Ответил Сергей:
— Да, не без того. Но вы на него не обижайтесь. А про ногу… это отдельная история. Потом как-нибудь расскажу. Или сам расскажет, он из этого тайны не делает.
— А я сегодня улетаю…
— Жалко. — Лена склонила голову набок. — а вон и Кир возвращается. Зачем тебе поднос с пирожными? Мало подноса с шампанским?
У Кирилла обе руки были заняты подносами. На одном стояли четыре бокала, на другом
— Забирайте быстрей, я вам кто, жонглер, все это держать?
Лика первая ухватила один из бокалов.
Второй поднос Кирилл пристроил на спинку кресла, возле которого стоял.
— Ну, за здоровье виновника торжества, — предложил Сергей.
— А где он?
— А он виртуал, — поспешно ответил Лике Кирилл и заел фразу пирожным.
— Кир, может, покажешь самое интересное? — попросила Лена.
— Ну, книжка-то завтра уже в сети будет. Пойдем, картинки посмотрите…
Они быстро миновали несколько кабинок, оборудованных сетевой периферией, галерею малознакомых персонажей, свернули в другой, маленький зал.
Картинки.
На первый взгляд, ничего особенного. Пейзажи. Марс. Очень разный. Красный и Синий. Ночной. Приполярный. Но как же это было нарисовано! С какой силой, с какой… любовью?
От картин нельзя было оторваться. В них жило что-то помимо любви к этому странному, страшному миру. Что-то главное, тревожное. Цепляющее тем больше, что картину не сопровождал текст. Только эмоция, пространство. Крылья…
Но отчего кажется, что пространство — черное, а крылья — сломанные?
Лика зябко поежилась, обернулась к остальным.
— Очень…тревожные картины. Настоящие…
Кирилл невесело улыбнулся:
— Это я в больнице. Там очень неуютно было…
Лика моргнула. Догадалась. Перевела взгляд на Лену и Сергея. Те разглядывали картины.
— Так это все ты? Ты? Снова шутишь?
Девушка не понимала, то ли ей смеяться, то ли обижаться. Ощущение розыгрыша, огромного, как мир, нависло странным куполом, колпаком без дырочек и звезд.
— Да ладно, — хмыкнул Кирилл. — Не расстраивайся. Нет, ну я понимаю, ждала увидеть какого-то известного писателя, а тут — вот, самый обычный я. Ну, что же делать, и не такое бывает.
Нет, это Лику окончательно выбило из колеи: известный визуалист с заниженной самооценкой. Держите меня четверо, трое не удержат!
— Кир, ну ты и… нет, ну надо же! Мог бы сразу сказать.… Чувствую себя полной дурой. А наплел-то… монтировать он помогал… Кербер…
— Ну, извини. Надо было, когда ты меня протаранила, сообщить: "Привет, я Кэрбор, а ты кто?".
— Кто еще кого протаранил. Но мог бы потом сказать.
— А потом мы встретились всего час назад. И слушали речи.
— Ладно… а…
Тут же всплыла в уме тысяча вопросов, чтобы в секунду нырнуть обратно, перемешавшись: нескладный долговязый Кирилл и это все — "Паломники", "Осень у моря". Холодные больные пейзажи…
Увидеть, прочесть, и жизнь положить, чтобы эта планета перестала быть чужой.
Дай бог мне когда-нибудь хотя бы вчетверть так полюбить свою Землю, родину человечества, как ты, Кир, любишь этот кусок промороженного камня. Потому что Марс в твоих книгах, в твоих картинах, это мир мечты, за которой не хочешь, а идешь. А на Земле-то
Прекрасный дом, друзья всегда рядом, любимая работа. Любимые книги и музыка.
Лика тряхнула головой:
— Кир, ты сказал, что Кэрбор с потрохами принадлежит компании…
— Хочешь заставить меня жаловаться на горькую долю? Я не хочу.
— Нет, правда. Почему ты от них не уйдешь?
— Как ни печально это признавать, потому что сам свалял дурака. Мне не где было взять денег на лечение. Я и раньше через "Литеру" продавал какие-то свои вещи, так что к кому пойти простить милостыню, вопрос не стоял. А тут произошло совпадение интересов. Им нужна была качественная инсталляция без автора, в крайнем случае, с автором, который на все согласен. А мне — ну, понятно.… И еще аспект. Я же рассказывал. Сейчас за Кэрбора может писать кто угодно, и это будет продано. Проект работает. Они держатся за меня — но не слишком. Я на них сильней завязан, потому что в ином случае придется начинать все с нуля. Говорю же, сам виноват — подписал, не глядя, чего сунули, выбор был небольшой… теперь если разорву контракт, буду должен компании такую неустойку, что хватило бы на всю оставшуюся безбедную жизнь. В лучшем районе Сити, а то и на Земле. В общем, не бери в голову. И, знаешь, это не самое плохое, что могло случиться. Может, о чем другом поговорим? Вот, к примеру…
Именно этот момент выбрала основная масса зрителей, чтобы проникнуть в зал с пейзажами.
На гребне волны почитателей творчества Кэрбора оказался тот самый "мужик в пиджаке", директор компании, или как его там.
— Кирилл Алексеевич, хорошо, что вы здесь. Нам надо обсудить с вами некоторые детали… вы не могли бы уделить мне несколько минут?
Тот кивнул:
— Вы меня не ждите. Это может быть надолго…
Лена проводила их глазами, вздохнула:
— Бедняга.
— Почему? — Разумеется, обидно, когда работаешь, а вся слава и почет достаются анониму. Или нет. Дело, конечно, не в славе… трудно представить, что Кириллу понравится, когда его будут узнавать на улице. И пальцем тыкать, и в рот заглядывать. И фуршеты устраивать в его честь, и звать на роль почетного гостя…
— Подумай. Это только кажется, что он рисует на заказ, за деньги там… Глупости. Я вот рисую — для себя. Ловлю гармонию, пытаюсь почувствовать, как правильно выразить в цвете и форме задуманную идею. Кир… у него мозги по-другому устроены. Навыворот.… Впрочем, нам, тем, кто смотрит его инсталляции и картины, и не нужно знать, о чем думал и что чувствовал автор, когда их создавал, нам свои переживания важнее и ближе. Мы и не думаем. Но Кир-то живой человек. А эти сволочи сели ему на шею и ножки свесили. Знают, что деваться ему некуда.
Да уж. Ничего ты, Лика-Ликусик, не понимаешь в этой жизни. Ничего-то ты не видишь.
Даже щеки раскраснелись. Какая уж тут слава и почет. Еще всенародной известности Киру не доставало. Интересно, псевдоним он сам себе придумал? Или это фамилия такая чудная?
— Лен, а Кэрбор, это его фамилия?
— Смеешься? Псевдоним, конечно. Правда, на Кербера издательство не согласилось, пришлось исковеркать. А фамилия у него самая обыкновенная. Лосев Кирилл. Ранние вещи выходили под этим именем. Но, кажется, только здесь, на Марсе.