Авалон-2314

Гаркушев Евгений Николаевич

– Нет!

– Почему?

– Потому что нет.

– Ты меня не хочешь?

– Хочу.

– Тогда в чем дело?

– Мы не будем заниматься сексом. Я стесняюсь. Да и вообще это глупо! Неправильно. Негигиенично. Словом, нет.

– Чего стесняться, глупая?

– Сам ты глупый. Сказала же – нет. А нет – это нет.

– Не зацикливайся.

Марина задумалась. Поскольку я обнимал ее, да еще и дышал в ухо, полагаю, мысли девушки шли в нужном направлении.

– Но в вирте – можно, – решилась наконец она. – Подключайся. Хочу тебя прямо сейчас.

В вирте не так

интересно… Но я ведь не пробовал! Виолетта, которой я звонил за последнюю неделю пару раз и с которой так и не встретился больше в романтичной обстановке, не в счет. А сейчас я был в том состоянии, когда уже все равно.

Когда я вошел в вирт, компьютер недовольно запищал: «Повышенное содержание алкоголя в крови. Если вы собираетесь работать, рекомендуется принять отрезвляющие средства». Да уж, конечно, работать! И еще как работать.

Марина пригласила меня с собой – может быть, в какую-то хорошую гостиницу, а может, и в личную, созданную ею самой вселенную. Кроме нас, вокруг не было никого. Огромная комната старинного замка с двумя стрельчатыми окнами выходила на море. За окном кричали чайки, по небу плыли густые тучи. Огромная кровать с розовыми простынями казалась такой теплой и уютной…

В вирте девушка выглядела гораздо привлекательнее, чем в реальной жизни. Да что там привлекательнее – великолепная пышнотелая красавица, что манила меня за собой, была очень похожа на госпожу Круглову – и в то же время являлась ее противоположностью. Во всяком случае, противоположностью сурового полицейского следователя, с которым я познакомился неделю назад. Раскрепощенная и женственная, красивая и беззащитная, нежная и ласковая, виртуальная Марина была создана только для любви. Ее окружали шелк и кружева – много кружев. Рядом с ней и я преобразился – стал выше и мощнее, суровее и жестче. Настоящий викинг или благородный разбойник из северного леса. Если она хочет видеть меня суровым воином – увидит…

* * *

– Объединимся в сеть, – предложил негр со странным именем, или скорее прозвищем, Зигфрид. – Посмотрим выступления нашего предполагаемого подопечного, решим, каким образом мы сможем оказать ему наиболее полное содействие.

Негр выражался вычурно, да еще и с немецким акцентом, что Соловья здорово раздражало. Он мало что понял и имел основания полагать, что над ним издеваются, но приходилось терпеть. Может быть, Зигфрид и не имел в виду ничего плохого? Может, он просто по жизни умный?

– Йа, йа, – совсем уж по-немецки отозвался араб Карл. – Будем слушать и размышлять.

– У моего друга нет нейроимплантатов, – слегка смутившись, сообщила Ольга. – Он ведь из двадцатого века. Тогда их еще не ставили.

– Ну и что? – Лоснящееся круглое лицо Зигфрида приняло удивленное выражение.

– Что значит что? – фыркнула Оля.

– Ты не могла поставить ему имплантаты сейчас?

– А зачем?

Негр возмущенно воздел к потолку пухлые руки в золотых браслетах, а Карл примирительно заявил:

– Не беда. У меня есть нейробраслет как раз для таких клиентов. Дает не совсем полное погружение, но ведь

Диме оно и не нужно. Он уже слышал свои песни, сечете?

Из недр шкафа Карл извлек малосимпатичный аляповатый пластиковый браслет, который Ольга торжественно застегнула на запястье Соловья, словно принимая его в какое-то общество.

– Все готовы? – спросил Зигфрид. – У тебя есть его записи, Ольга?

– Не с пустыми же руками я к вам шла?

– От тебя всего можно ожидать.

– Разве это плохо?

– Смотря когда.

– Успокойтесь, успокойтесь, – попросил Карл. – Уже все готово! Давайте же насладимся музыкой!

Хлоп – и Соловей оказался в зрительном зале, точнее даже, в каком-то клубе. Он сидел за столиком вместе с Ольгой и продюсерами и наблюдал свое же выступление на сцене.

– Ни фига себе! – прошептал Соловей. – А он не заметит меня? То есть я не замечу себя?

– В каком смысле? – вновь удивившись, Зигфрид поднял смоляные брови. Он непостижимым образом успел переодеться в деловой костюм наподобие того, что носил Карл. Сам араб остался в костюме, но, кажется, сменил галстук. – Кто не заметит тебя?

– Я не замечу самого себя в зрительном зале?

– Чудеса будущего оказывают мощное влияние на неокрепшую психику человека прошлого, – доброжелательно, но все же с легкой насмешкой заметил Карл. – Об этом вполне можно снять фильм. Хотя таких постановок было создано достаточно – еще в середине прошлого века. Разве что ремейк?

Между тем Соловей на сцене выступал мощно. Он пел и приплясывал, глядя прямо в глаза Соловью в зрительном зале. Песня была хорошей: о крутой тачке, которую мечтает завести каждый правильный парень. Такая тачка нужна ему, чтобы везде успевать и соблазнять девчонок. Ведь что им нужно, кроме крутого парня на крутой тачке? Самое удивительное, что Дима напрочь забыл слова этой песни и слушал с интересом.

– Мы видим обычную запись, – сообщила Ольга. – Реконструкцию старого концерта, интерпретированную для вирта. Понимаешь?

– Нет, – раздраженно бросил Дима.

– Мы внутри стереопостановки. Обычные зрители. Естественно, никто из актеров нас не видит и не слышит.

– То есть мы смотрим кино?

– Почти кино, – кивнул Карл. – Помолчи, дай послушать.

Диме и самому хотелось насладиться зрелищем. Пару раз Соловей поймал себя на том, что фальшивит, несколько движений ему тоже не понравились, а вот сценический образ мальчика-хулигана из порядочной семьи в рваной джинсовой одежде с золотым платочком на шее он одобрил. Можно подумать, Ольга открыла Америку, когда предложила ему похожий образ на Марсе… Вот он, уже готов!

– Неплохо, – заметил Зигфрид, когда песня закончилась.

– Но и не хорошо, – отозвался Карл.

– В целом пойдет.

– Сто пудов.

– Следующий, – попросил негр.

Хлоп. Из клуба они в мгновение ока перенеслись на стадион. Вокруг бушевала толпа молоденьких девчонок, а Соловей бесновался на сцене.

– Клево, – расцвел Дима.

– Да не особенно, – задумчиво протянул Карл. – Узко ограниченная гендерно-возрастная аудитория. Придется расширять. Молоденьких девочек сейчас – кот наплакал.