Авалон-2314
Шрифт:
* * *
Импровизированный концерт собрал в общей сложности человек пятьдесят. Послушать песни подходили иностранцы, которых в центре Риги было полно. Они, по словам Ольги, платили особенно щедро. За час выступления Дима успел спеть почти все свои песни, некоторые – по нескольку раз. Оля собрала восемьдесят шесть евро. Для настоящего концерта сумма смешная, но ведь и рекламы не было, и билеты не продавались. А для уличного певца сто евро – целое состояние.
Половину
– А ты неплохой организатор, – хмыкнул Соловей, когда они с девушкой пошли обратно в гостиницу. – Не хочешь попробовать себя в продюсерской деятельности? Я помогу…
Сказал и вспомнил, где он и кто он. Зрители, слушавшие его несколько минут назад, уже казались певцу восторженными поклонниками, концерт взбодрил его, прямо-таки вернул в прошлое, когда он был богат и успешен и действительно мог замолвить за кого-то словечко. Хотя редко это делал – слово Димы Соловья слишком дорого стоило.
– Может быть, – мило улыбнулась Оля. – Боюсь, на номер в гостинице тоже придется зарабатывать. Если моя карточка заблокирована, денег у нас совсем нет. Даже пива с чипсами не купишь и пообедать будет негде.
– Дикость, – вздохнул Соловей. – И это называется общество будущего? Воскрешают человека и выбрасывают его на улицу? Крутись как хочешь… Ладно я. У меня талант, я не пропаду. А что делать другим?
– Так ведь самых талантливых и воскрешают. Кому нужна серая масса, быдло? – спросила Оля. – Потому и конкуренция так высока. Но ты пробьешься, мой герой!
– А то! – Дима обнял девушку за талию, потом опустил руку немного ниже. – Я и здесь буду стадионы собирать. Хавает пипл древнее творчество. Эта музыка будет вечной! Да мы еще и новых песен купим. На старом репертуаре работать сложно, если ты не Элтон Джон.
– В каком смысле Элтон Джон? – спросила Оля.
– Ну, в самом прямом. То есть, конечно, я имел в виду – если ты не сверхзвезда, а просто звезда. Неблагодарный народец быстро забывает своих кумиров. Стоит только пропасть с горизонта на пару лет – и начинай все заново.
– Мне кажется, тебя до сих пор любят. Вот, скажем, я.
– Ты не показатель. Нужны людские массы, – ответил Соловей. – Только на массах можно «рубить капусту».
По всей видимости, народу в Риге «рубить капусту» удавалось весьма успешно. Люди по улицам бродили разные, большинство, как отметил для себя Соловей, в дорогущих эксклюзивных шмотках, стоящих не одну сотню евро. Сам он на фоне многих парней выглядел просто оборванцем, что звезду несколько напрягало. Но ясно было, что за тридцать евро не оденешься, а подписание контракта, как это ни грустно, никак не происходило. Японо-турецкий продюсер шастал где-то в Бразилии с мулатками и не
– Публика подтянется, – объявила Оля. – Мы разместим твои клипы в Сети, в вирте, и ты станешь гораздо популярнее.
– Разместить надо, – согласился Соловей. – Только как сделать, чтобы эти клипы качали и смотрели? Желающих влезть на вершину полно, только публикой востребованы не все.
Оля посмотрела на звезду с интересом:
– Ты практичен.
– Если бы я был непрактичен, так и тусил бы по помойкам.
– Помойкам?
– Я о всяких кружках самодеятельности и провинциальных клубах. Знаешь, что такое клуб?
– Место, где собираются джентльмены, – ответила Оля.
– И разное сельское быдло, гопники и хулиганы, – пояснил Дима. – Начинать-то приходилось с клубов, детка. Тебе с богатым папой такого и не снилось. Семечки, сигареты, дешевое пиво, драки. Мне один раз чуть нос не сломали за то, что я плохо пел. Они так решили, что плохо. А потом какая-то скотина вырывала у меня микрофон и пыталась петь сама, что-то про зоны и тюрьмы. Самое противное, когда кто-то не умеет петь и мешает.
Девушка погладила Диму по голове:
– Теперь тебя никто не посмеет обидеть. Я буду твоим директором.
– А как же японский продюсер?
– Продюсер – это продюсер. А я буду защищать твои интересы.
– А пока мне надо еще несколько раз спеть на улице, потому что у тебя совсем нет денег. Отец твой бабок точно не может подкинуть?
Простота Соловья Олю ничуть не смутила, и она ответила откровенностью на откровенность:
– Ты знаешь, папа был против моего общения с тобой. Поэтому, наверное, и блокировал карточку. А я не хочу просить, не хочу отзываться на его звонки. Потом, когда мы с тобой станем по-настоящему близки, ему ничего не останется, как признать наши отношения.
Соловей усмехнулся про себя: «Когда мы станем близки». Захотела… Хотя почему бы и нет? Красивая богатая девочка, которая еще и любит его без памяти, – что еще надо? В конце концов, он тут совсем один. Когда получится стать на ноги, можно будет менять свою жизнь. А пока надо плыть по течению, благо оно движется в нужном направлении. Жизнь должна быть полна радостей, пусть и мимолетных.
* * *
– А вы кто будете, загадочный незнакомец? – поинтересовалась девушка, устроившись в кресле рядом с водительским. – Я не видала вас у Парамонова прежде.
Хонгр не очень вежливо хмыкнул:
– В самом деле?
– Нет, определенно вы прежде там не бывали. Такого колоритного мужчину я бы запомнила.
– Что же во мне такого колоритного? – поинтересовался Хонгр. Камуфляж он снял, автомата на плече у него теперь не было. Самый обычный человек в обычной одежде.
– Даже не знаю, – задумчиво проговорила девушка. – Все!
– У Парамонова я прежде и правда не бывал, вы правы, – признался Хонгр. – Но вы меня знаете, верно?
– Вовсе нет. Почему вы считаете, что я лукавлю?