Аут
Шрифт:
— Куда увести? — с надрывом спросила она. — Что вы собираетесь с ним сделать?
Ландо почувствовал, как его охватывает паника. Мало того, что этой красотки не было в его задании, так она еще готовится закатить истерику прямо на улице. А Цюрих — это не Чикаго! Здесь полицейские строго стоят на страже закона, а жители охотно превращаются в полицейских, чтобы поддержать общественный порядок. С ней надо было разобраться…
— Подойдите поближе, я хочу кое-что вам показать.
Он прижался к ней и незаметно для нескольких зевак, стоявших в пяти — семи
— Или вы молча идете со мной, или я продырявлю вам внутренности.
Если она закричит, все пропало… Ее огромные голубые глаза стали еще больше, она до крови закусила губу, но обняла Мортимера за плечи и громко сказала:
— Да он совершенно пьян!
— Сюда, — сказал Ландо.
Прохожие разошлись. Общественный порядок нарушен не был.
Машина Ландо стояла сразу же за углом.
— Откройте дверцу, — приказал Ландо.
Девушка безропотно подчинилась. Ландо затолкнул Мортимера на заднее сиденье и устроился рядом.
— А вы садитесь за руль!
Заза повернула ключ зажигания, и мотор мягко заурчал. Случалось, что дружки могли влепить ей пощечину, но чтобы дуло пистолета в живот!.. Такого с ней еще никогда не было! Мало того, этот высокий, стройный парень, как ей показалось, совсем не шутил. Не понимала она одного: почему Мортимера взяли, когда он шел в банк, а не тогда, когда он выходил бы из него с деньгами?
— Вы собираетесь трогаться с места?
— Куда ехать?
— Пока вперед…
Какая ей разница, куда ехать? В Европе она впервые, а города тем более не знала. Ей казалось, что они кружат вокруг одного и того же места, пока не въехали в узенькую улочку с непроизносимым названием: Эшвизенштрассе.
— В конце улицы, справа, вы увидите гараж. Въедете на подземную стоянку.
У въезда в гараж стоял полицейский «понтиак». Два фараона о чем-то мирно беседовали с лысым, невысокого роста мужчиной.
— Налево и без остановки, — твердым, угрожающим голосом приказал Ландо.
Станция техобслуживания и гараж принадлежали его другу, такому же, как и он, сицилийцу.
Какого черта понадобилось здесь полицейским в такой неподходящий момент? В подземном гараже, в самом дальнем углу, была металлическая дверь, всегда запертая на ключ. За ней находилось помещение размером три на четыре метра. Именно там Ландо планировал спрятать О’Бройна до тех пор, пока за ним не приедут заинтересованные в нем люди.
— Все время прямо?
— Закройся и рули!
Ему нужно было время, чтобы подумать. В этот тайник соваться уже не стоит, следует срочно подыскать другое место. Зашевелился О’Бройн. Он удивленно вращал глазами, глядя на ствол «маузера», упиравшегося ему в печень.
— Что вам от меня нужно?
— Закрой пасть!
— Заза, что происходит?
Не отрывая глаз от дороги, Заза ответила:
— А то, что ты втянул меня в дерьмо.
— Вам нужны деньги? — спросил Мортимер у Ландо.
Это была его последняя надежда, но она рассыпалась, как карточный домик… Он быстро понял, что этот парень — человек Синдиката и,
— Заза, умоляю, верь мне… Я не понимаю… ничего не понимаю…
— Сейчас свернешь налево, — сказал Ландо.
— Если вы немедленно не скажете мне, что вам нужно, я выпрыгну из машины! — пригрозил Мортимер.
— Да закроешься ты наконец или тебя пристукнуть? — взревел Ландо. — А ты, блондинка, на перекрестке свернешь направо.
В принципе, если того требовали обстоятельства, Ландо умел быть с женщиной деликатным, но эта блондинистая курица, должно быть, крупная стерва, если позарилась на такого плюгавого мужика, как О’Бройн.
— Когда проедешь мост, дуй все время прямо!
Теперь он знал, куда их везти. Место тихое и вне всяких подозрений: квартира Инес!
Сердце Итало Вольпоне сжималось от недобрых предчувствий. Мрачно глядя себе под ноги, он шел по длинному коридору позади мужчины, одетого во все черное. Когда Вольпоне вошел в морг, его удивил не холод, а отсутствие какого-либо запаха: ни резкого тяжелого запаха формалина, обязательного для таких мест, ни сладковатого, дурманящего голову запаха смерти.
— Будьте любезны, подождите секунду, — вежливо попросил мужчина и начал листать журнал регистрации.
Итало казалось, что он борется с каким-то кошмаром. Несмотря на отцовское отношение к нему, Дженцо как старший брат был с ним строг, но справедлив и щедр. Всем, чем обладал Итало, он был обязан ему. Два раза Дженцо даже спас ему жизнь. Малыш крепко сжал зубы, пытаясь справиться с рвущимися из него эмоциями.
Служащий морга подошел к стене и выдвинул длинный стальной ящик. Затем сделал два шага в сторону и замер.
Неожиданно Вольпоне-младшему стало страшно. Теперь, когда он мог узнать правду, он не хотел этого. Он боялся…
— Вот… — после долгого молчания сказал человек в черном.
Итало сделал несколько шагов вперед, заставляя себя держать глаза открытыми. В металлическом ящике, рассчитанном на покойника нормальных размеров, нога казалась маленькой и в то же время огромной. Он мгновенно узнал ее и понял, что никогда больше не увидит своего брата. Собравшись с силами, задыхаясь от спазмы, перехватившей горло, он наклонился, чтобы рассмотреть то, в чем хотел убедиться: тоненький шрам едва заметной ниточкой проходил по посиневшей коже.
Когда они упали с велосипеда и Итало увидел кровь, сочившуюся из ноги брата, он заплакал. Дженцо тогда улыбнулся и сказал:
— Ерунда, Малыш, мне не больно.
Малыш… Именно Дженцо первым так ласково назвал его. Тогда это имя вызывало у домашних добрую улыбку, теперь люди дрожали от страха, произнося его.
— Мистер Вольпоне, вы узнали?
— Убирайтесь! Я хочу побыть один.
— Позовите меня… Я жду в коридоре.
Кто мог сделать такое с Дженцо? Кто? Где тело? Слезы хлынули у него из глаз, и он зарыдал. Как сообщить эту ужасную новость Франческе, его свояченице, и двум его племянникам?