АУТ
Шрифт:
Кадзуо замялся с ответом. В ту ночь он напал на Масако, а потом еще долго и бесцельно бродил, мучимый раскаянием. Потом, уже ближе к рассвету, когда начался дождь, он вернулся в комнату за зонтиком. Альберто, конечно, уже не было. А потом… потом он ждал Масако.
— Я выходил… гулять.
— Посреди ночи? И куда вы ходили?
— Никуда. К фабрике.
— Но почему?
— Просто так. Не хотелось оставаться в комнате.
— Сколько вам лет?
В голосе полицейского прозвучали сочувственные нотки.
— Двадцать пять, —
Молчание становилось невыносимым. Детектив поднял руку, показывая, что у него еще есть вопросы.
— Нам известно, что несколько женщин подверглись нападению по пути на фабрику. Вы знаете об этом что-нибудь?
Ну вот, началось, с отчаянием подумал Кадзуо, сжимая в кармане ключ.
— Ничего определенного, только слухи. А кто вам об этом рассказал?
— Что ж, я, пожалуй, отвечу на ваш вопрос- Имаи с любопытством посмотрел на молодого человека. — Мне рассказала об этом госпожа Дзэноути. Она тоже работает в ночную смену. — Кадзуо с облегчением разжал пальцы — слава богу, это сделала не Масако. Надо будет потом извиниться перед ней.
— Никакого отношения к делу Ямамото это, конечно, не имеет, но мне хотелось бы знать, что говорят бразильские рабочие. Может быть, вам известны имена жертв. Может быть, есть какие-то подозрения. Нам пригодилась бы любая информация.
— Ничего такого я не знаю, — окончательно успокоившись, ответил Кадзуо и, бросив взгляд на настенные часы, напялил на голову шапочку.
— Что ж, спасибо, — сказал Имаи.
Работа в цеху уже шла полным ходом, и у дальней стены выросла целая горка аккуратно составленных ящиков с готовыми завтраками. В отсутствие Йоси и Кунико место во главе конвейерной линии заняла Масако. После того как по фабрике поползли слухи об убийстве мужа Яои, их казавшаяся такой прочной группа распалась. Его это озадачило, но вместе с тем и обрадовало — теперь рядом с Масако не было подруг, а значит, у него появлялся шанс поговорить с ней после смены. Надо только побыстрее переодеться.
Шанс был отличный, но за те пятьдесят минут, которые отделяли полную смену от неполной, Масако успела уйти. Когда Кадзуо, переодевшись, вышел на улицу, солнце уже осветило серую бетонную стену автомобильного цеха. Неужели в такой прекрасный летний день у него нет лучшего выбора, чем вернуться в полутемную комнату и свернуться на узкой койке, как собаке в конуре? Он вытащил из кармана и нахлобучил на голову мятую бейсболку. А когда поднял голову, то застыл от изумления: Масако стояла на том самом месте, где он поджидал ее в то дождливое утро.
— Миямори-сан.
Она подошла ближе, и Кадзуо вдруг заметил, какое у нее бледное — наверное, от усталости — лицо. Рука сама собой скользнула под футболку, где висел на цепочке ключ. Пусть и она увидит его. Это все благодаря ему. Масако
— Вы хотели сказать мне что-то? Перед работой?
Она говорила медленно, чтобы он смог понять ее. Кадзуо наклонил голову.
— Извините. Я ошибся.
Масако, однако, продолжала смотреть ему в глаза, явно неудовлетворенная таким объяснением.
— Я никому ничего не сказала.
Он кивнул.
— Знаю.
— Полицейский расспрашивал вас о муже Яои, не так ли?
Неожиданно, не дождавшись ответа, она повернулась и зашагала к автостоянке. Кадзуо последовал за ней, сохраняя дистанцию примерно в пару метров. Бразильские рабочие уже выходили с фабрики, и до него доносились их громкие, веселые голоса. Масако шла быстро, не оглядываясь, как будто рядом никого не было.
Они уже дошли до заброшенного корпуса старого цеха. Шумная толпа позади свернула к общежитию. Свежий запах еще зеленой летней травы маскировал поднимающуюся от канавы вонь, но Кадзуо знал: пройдет несколько часов, солнце поднимется выше, и на дорогу осядет серая пыль, а трава пожухнет от жары.
Масако вдруг остановилась, и Кадзуо увидел, как переменилось ее лицо при виде сдвинутой в сторону бетонной секции. Он ничего не понимал. Почему она испугалась? Может быть, надо ее успокоить, сказать, что бояться нечего… Но тогда придется признаться, что он следил за ней. Так ничего и не решив, Кадзуо остановился и засунул руки в карманы. И без того бледное лицо Масако стало еще бледнее, когда она, приблизившись к канаве, заглянула в нее. Наблюдая за ней сзади, Кадзуо наконец набрался смелости заговорить, но неожиданно для себя произнес не то, что хотел, а то, что много раз слышал от бригадира Накаямы.
— Какого черта вы делаете?
Кадзуо понимал, что получилось грубо, но в его ограниченном словарном запасе не было другой фразы, которая подходила бы к ситуации. Масако резко обернулась. Секунду-другую она смотрела ему в глаза, потом ее взгляд соскользнул на цепочку с ключом у него на груди.
— Твой? — спросила она. Кадзуо медленно кивнул, затем покачал головой. Солгать ей он не мог. — Ты оттуда его выудил, да?
По-видимому, ее не устроил его неопределенный ответ. Кадзуо развел руками и пожал плечами. Ему ничего не оставалось, как признать правду.
— Я.
— Зачем ты это сделал? — спросила Масако, делая шаг к нему. Она была высокая для японки, чуть ниже самого Кадзуо, и он невольно попятился, прикрыв ключ обеими руками. — Как ты узнал? Приходил сюда в ту ночь? — Масако ткнула пальцем в высокую траву, где он прятался. Как раз в этот момент из травы с жужжанием вылетел жук, как будто ее палец был лазером. Кадзуо кивнул. — Но зачем?
— Я ждал вас.
— Почему?
— Вы обещали прийти… так?