Аттракцион

Север Гай Михайлович

Что за ерунду он несет?

Пэджет, какая вам разница?

...и по закону, который был принят в те давние времена, когда дьявол еще не опутал наш мир своей паутиной коварства, казнить девственниц запрещалось. Но в нынешние времена, когда коварство врага человеческого затмевает солнце на небесах, остаться перед лицом господа нашего без очистительного огня, который испепелит всю скверну греха и откроет врата в обитель небес, заблудшей душе мы не можем позволить. Поэтому, во исполнение святого закона, девственница перед казнью должна быть девственности лишена. Согласно старым законам, лишение девственности является обязанностью сеньора,

если только сеньор не уступит ее за выкуп, не передаст в дар, или не откажется без причины...

Сеньор, ухмыльнулся Рейду, сильно не увлекайтесь. Церемония есть церемония.

...и развеять, дабы впредь ничто больше не напоминало о богохульных делах казненных пособников дьявола. Барон Пэджет де Модеро де Моссу де Лессак, сеньор.

Пэджет поднялся и прошел к палачам. Девочку поставили лицом к толпе.

Не затягивайте, барон, сказал палач. Поглядывайте на меня.

Ощущая на себе тысячи взглядов, Пэджет вошел грубо как мог. Девочка закричала. Под горячие крики толпы Пэджет мучил девочку минут пять, пока палач знаком не указал закругляться. Пэджет заторопился и, наконец, кончил. Завязав штаны, он вернулся на место, и еще пять минут наблюдал как исполнял свой долг перед обычаем и законом некий сеньор с красным лицом.

Ведьм приковали к столбам, палач зажег факел. Пэджет обернулся и задрал голову. Герцогиня дОрейе де Ментуа де Боссар сидела с принцем королевской крови и смотрела на эшафот. Как будто почувствовав взгляд, она обернулась, посмотрела на Пэджета, сдержанно улыбнулась, опустила глаза, отвернулась. Пэджет оглядел яркое синее небо. Ему захотелось подпрыгнуть и полететь.

Костры загорелись. Палач смочил хворост, чтобы горело не быстро. Огонь охватил белую ткань. Женщины закричали. Огонь перебрался на длинные волосы, ткань почернела. Толпа гремела торжествующим воплем. Ведьмы бились в цепях. Дым поднимался в чистое небо. Ветер, как по заказу, подул прямо в лицо.

Ах! Рейду вдохнул приторный запах. Согласись проспать такое было бы глупо.

Рейду, а ты мне зачем? Вот скажи мне, кстати... Ты правда так напиваешься, каждый раз? Я так и не понял.

О-о-о! разгоготался Рейду. О-о-о! Почему бы и нет, барон? Почему бы и нет?

Аутодафе закончилось после полудня. До вечера оставалась масса времени, и если бы не мерзавец Рейду (надо отдать ему должное), Пэджет за шесть часов просто сошел бы с ума. Пэджет обнаружил себя у Жасминного дома на Королевском проспекте, без четверти шесть, с корзиной невероятных крокусов в слабых руках.

Таких дворцов Пэджет еще не видел. Пэджету показалось, что это был самый удивительный особняк во всем городе. Пэджет, не чувствуя ног, поднялся по лестнице. Лакей, не произнося ни слова, принял шляпу и плащ. Пэджета провели в небольшую залу с камином. В камине переливался уютный огонь. На полу расстилался невообразимый ковер. Перед камином стоял столик и пара кресел. Больше здесь ничего не было.

Пэджет присел, огляделся. Такой меры в отделке, такого тонкого вкуса в подборе, такой сдержанной стати, такого класса ничего такого вообще Пэджет никогда раньше не видел. Он вдруг почувствовал себя мальчишкой с улицы, который, пользуясь каким-то случаем, забрался в приличный дом, попал в настоящую спальню, где спят взрослые люди... Пэджет перевел дух и осторожно прочистил горло. Голос пропал. Запах шафрана бил в голову.

Пэджет посмотрел на каминную полку, где стояли часы. Стрелка прилипла к шести. Сердце остановилось.

Герцогиня

дОрейе де Ментуа де Боссар возникла так незаметно, что Пэджет вздрогнул. Снова эта дьявольская улыбка, снова эти опущенные глаза. Она присела. Пэджет скованно опустился на краешек кресла. Бросил взгляд на простую прическу одинокая брошь-заколка ударила по глазам маленькой радугой.

Вчера у маркиза был изумительный вечер.

Необыкновенный, Пэджет чуть не задохнулся. Теперь его будет преследовать голос. Я увидел там вас.

А сегодня такой же изумительный день.

Необыкновенный... Вы сидели в тени, но освещали всю площадь... Как солнце...

Она улыбнулась, склонила голову. Брошь сверкнула маленькой молнией.

Завтра, надеюсь, будет такой же изумительный день. И такой же изумительный вечер. Барон собирается быть на площади?

Безусловно... Приду посмотреть только на вас.

Она подняла мерцающий взгляд, улыбнулась снова.

Барон, возможно, не очень знаком с нашей погодой. В это время года ночью у нас обычно так же тепло, как днем. А завтра, надеюсь, будет так же тепло, как сегодня.

Он будет во много раз лучше... Если только вы снова озарите его... Своим присутствием.

Барон не пожалел времени, чтобы найти такие цветы?

Она наклонилась, осторожно, как будто что-то хрупкое взяла корзину, поднесла к лицу, вдохнула. Волосы замерцали. Брошь осветила всю залу.

Я потратил бы год.

Она поставила корзину на стол, поднялась, улыбнулась (о дьявол!), опустила глаза (о дьявол, дьявол!), медленно вышла растворилась в звенящем воздухе.

Пэджет опомнился только на улице. Полчаса он как пьяный шатался вокруг особняка, пока, наконец, наткнувшись на угол ограды чуть не разбил себе голову. Он оглядывал строгий фасад, обходил и осматривал дом сзади, пытаясь в каждом окне угадать заветную спальню. Затем, чтобы не сойти с ума окончательно, заставил себя удалиться.

Он долго бродил по вечернему городу; встретил барона Мессагэ, пропустил мимо ушей приглашение к горячей графине ле-Меруа; едва не попал под карету получил от возницы хлыстом и даже не чертыхнулся. Потом, когда он забрел вообще неизвестно куда (и где барону быть вообще запрещалось), получил по голове мешком какой-то толстяк перся напропалую, перегородив узкую улицу. Пэджет очнулся на пороге притона, куда его завлекали неароматные проститутки и от которых он еле отбился.

Да завтрашней казни было еще столько времени! А до вечера...

Завтра, завтра, завтра.

Фальшивомонетчицу должны были варить в полдень. Пэджет, который снова едва сомкнул глаз, был на ногах с восходом и шатался по саду, дожидаясь де Рейду. У де Меддоя всю ночь царила редкая тишина. Виконт решил нарушить затворничество и сегодня выбрался в гости. Особняк грустно глазел осиротевшими окнами в благоухающий сад.

Зато у общей соседки ле-Меруа всю ночь было очень весело. Вечером к Пэджету три раза приходил мальчик с записками, на что Пэджет врал, что был болен. Наконец явился сам полуодетый виконт, чтобы навестить больного. Де Меддой долго приставал к служанкам (судя по громкой возне небезуспешно); подрался, по какой-то причине, со слугами; наконец, красный и радостный, добрался до спальни. Пэджет лежал в одинокой постели виконт пришел в замешательство, убежал и сейчас же прислал Пэджету двенадцать бутылок вина и девочку, чтобы тот «выздоравливал как можно быстрее».