АТРОПАТЕНА
Шрифт:
Когда полгода назад Ифрита дала царице приготовленный ею настой и сказала, что вскоре она зачнет ребенка, та пообещала, что если это произойдет, она вознаградит Ифриту самыми богатыми дарами, каких нет на свете.
Едва Шамон узнал об этом, он тут же вызвал к себе Надовара, чтобы выяснить, правда это или нет.
Надовар вошел в комнату Шамона и поклонился. Увидев, как тот сидит на своем месте с таким видом, что восседает на троне, маг, немного отойдя назад, с изумлением оглядел его и сказал:
– Ваше Величество, ах как бы вам пошел
Шамон осторожно оглядевшись по сторонам, встал и подойдя к магу, зажал ему рот:
– Заткнись, не смей меня так величать! Ты погубишь всех нас!
Некоторое время продержав его в таком состоянии, Шамон отвел свою руку и продолжил:
– Но твоя жена Ифрита, кажется, так не думает? Наверно, ты знаешь, что царица скоро родит царю наследника. А что, если Ифрита перешла на сторону Ваче? Естественная беременность царицы в таком возрасте не вызывает доверия. Видно, что тут не обошлось без колдовства Ифриты.
– Ваше Величество, – снова начал Надовар, но Шамон оборвал его:
– Я же тебе сказал, не величай меня так! Если Ваче об этом узнает, нам обоим грозит скорая смерть. Не говори "гоп!" пока не перепрыгнешь, Надовар.
– Хорошо. Хорошо…Однако до такого обращения к вам во всей Албании осталось не так долго.
Хотя слова Надовара и пришлись по душе военачальника, он, не теряя осторожности, строго-настрого запретил ему говорить об этом и закончил разговор несколькими словами:
– Ты должен исправить ошибку Ифриты.
– Не беспокойся, Шамон, царица моего ордена куда умней и коварней, чем мы. Наверно, вскоре ты сам станешь тому свидетелем.
***
Чем ближе было время, когда царица должна была разродиться ребенком, тем сильнее волновался царь Ваче. Он дал себе слово, что в день рождения его первенца объявит о годичной отмене сбора податей и налогов со всего населения Албаниии. Теперь все дворцовые служанки и рабыни, не покладая рук, делали все, чтобы угодить царице, и чтобы ничто ее не беспокоило.
Ифрита предстала перед царицей, чтобы узнать о ее самочувствии. Увидев ее, царица, лежавшая в постели, немного приподнялась. Она выглядела очень изможденной и болезненной.
– О-о-о-х, Ифрита, хорошо, что ты пришла. Я себя очень плохо чувствую. Мне все время не хватает воздуха. Сделай что-нибудь, найди какое-нибудь лекарство от этого.
Ифрита, любуясь прекрасными волосами царицы, сказала:
– Не беспокойтесь, Ваше Величество. Для этого нужно всего лишь выпить настой, приготовленный из соловьиного цветка, что растет в лесах на отрогах горы Хачен. Если прикажете, я смогу приготовить это лекарство.
Здесь Ифрита сделала озабоченный вид и добавила :
– Но здесь есть одна загвоздка, Ваше Величество: эти цветы расцветают только ночью. К тому же там растет всего лишь несколько таких кустов.
Царица, застонав, с трудом сказала колдунье:
– Так чего же ты ждешь? Возьми рыцарей и отправляйся с ними в эти леса. Пусть найдут этот цветок. Ох, скорей же, Ифрита, я задыхаюсь!
Ифрита, словно почему-то тяня время, как бы от прилива жара, обмахнула себя черным веером и не обращая внимания на состояние царицы, продолжила:
– Ваше Величество! Всех рыцарей туда посылать не надо. Они, перевернув весь лес вверх дном, могут испугать эти цветы. После этого ищи их, не ищи, цветов найти не сможем.
Сказав это, она подошла к окну и выглянула во внутренний двор дворца.
Вдруг она восторженно вскрикнула:
– Ой, кто это? Да он совсем как прекрасноый принц из сказки!
Глаза Ифриты блестели от загоревшейся страсти.
Царица с усилием подтянулась к подоконнику и, посмотрев во двор, слабым голосом сказала:
– Это Албанер. Разве ты его не видела?
– Нет, Ваше Величество, но что-то слышала от Надовара, – солгала колдунья.
– Слышала? – удивилась царица. – Да это же тот самый прекрасный рыцарь, который спас наше царство от газакских драконов
Ифрита, скривив губы, фыркнула :
– Да что вы говорите, Ваше Величество? Если бы не Надовар и его Фалькона, этот ваш прекрасный рыцарь даже не доехал бы до Газаки.
Царица, на минуту забыв о своих страданиях, с изумлением взглянула прямо в глаза колдуньи, не сумевшей скрыть своей злобы. Но Ифрита ответила ей таким взглядом, что она вздрогнула и отвела глаза. Затем, вздохнув, сказала:
– Ах, как я хотела бы родить ребенка, который когда-нибудь стал таким же красивым, как он!
В это время ее снова охватило удушье. Теперь она смогла только очень слабым голосом вымолвить:
– Так что же …
Ифрита догадалась, о чем она собиралась спросить, и теперь сама стала говорить за царицу:
– Ваше Величество, вы хотели спросить, "что же делать?" да?
Царица слабо кивнула головой.
– Тогда я сказала бы, что мне хватило бы и одного рыцаря в помощники, чтобы найти эти целебные цветы. Хотя я и не боюсь темноты, но, если бы рядом со мной был кто-нибудь еще, это помогло бы мне в поисках. Конечно, вы предложили бы мне Шамона, не правда?
Царица снова кивнула.
– А мне он не нравится, он груб и неряшлив. Потом вы спросили бы, тогда кого?
Удивленная прозорливостью колдуньи, царица еше раз кивнула:
Тут Ифрита выразительно показала на окно и сказала:
– Вон его, Албанера.
Царица напрягла последние силы и ответила почти шепотом:
– Иди, Ифрита. Скажешь моей служанке, что я приказала, чтобы он поехал c тобой. Она ему передаст.
При этих словах у Ифриты перехватило дух. Она быстро встала с места. От волнения ее грудь стала вздыматься и опускаться подобно кузнечному меху. Она достала своей веер и обмахиваясь, поспешно покинула царицу.