Атомный сон (Cборник)
Шрифт:
– И еще одно… Антон, не удивляйся, если кто-то из наших и впрямь убивал Темных.
Двор – уютный, зеленый, с хорошей детской площадкой, огороженной заборчиком. Детей почти нет – только возится в песочнице девочка лет пяти под присмотром старенькой бабушки. Старушка горестно смотрит на девочку, временами едва не начинает плакать.
С тихой улицы – той самой, где «дикарь» убил девушку-пантеру, во двор заходит Алиса. Оглядывается, видит девочку в песочнице и уверенно идет к ней. Бабушка на лавочке
– Гражданочка!
Алиса досадливо морщится, подходит к старушке, говорит, глядя ей в глаза:
– Как зовут девочку?
– Машенька… – изменившимся голосом говорит старушка.
– Маша Рогова? Дочь Галины Роговой? – уточняет Алиса.
Старушка кивает.
– Я поговорю с девочкой, – сообщает Алиса. – Очень хорошо, что я с ней поговорю. Вы посидите на скамейке и даже не запомните, что я к вам подходила. Меня здесь не было и нет.
Старушка пытается было что-то возразить… и беспомощно кивает. Алиса, больше не обращая на нее внимания, идет к девочке. Присаживается у песочницы:
– Здравствуй, Машенька.
Девочка смотрит на бабушку – та сидит совсем рядом. Девочка успокаивается.
– Здравствуйте, – отвечает девочка, с любопытством глядя на Алису.
– Хорошие куличики? – спрашивает Алиса. Зачерпывает рукой песок, высыпает – песок неожиданно складывается в причудливый песочный замок, с маленькими флажками над воротами, цветными стеклышками окон…
Девочка восхищенно смотрит то на замок, то на Алису.
– А где твоя мама, Машенька?
Девочка сразу же грустнеет и голосом, готовым сорваться на плач, говорит:
– Мама уехала… Мама надолго уехала…
– Ай-ай-ай… – сочувственно произносит Алиса. – Нет, Машенька. Твоя мама вовсе не уехала. Твоя мама умерла. Ее убил злой дядя. Взрослые не хотят про это говорить. Но ты больше никогда не увидишь маму.
Мгновение девочка смотрит на Алису, широко раскрыв глаза.
– Насовсем умерла, – с напором говорит Алиса.
Девочка вскакивает и с ревом бросается к бабушке. Алиса с жадным любопытством смотрит ей вслед.
– Мама умерла! – кричит девочка, утыкаясь в бабушку. – Бабушка! Мама насовсем умерла!
Алиса наблюдает за происходящим.
Бабушка начитает причитать, обнимая девочку:
– Ох горюшко… кто тебе сказал, Машенька, кто?
– Тетя! – кричит девочка, не отрываясь от бабушки. – Тетя пришла и сказала…
– Нет тут никого… – крутя головой и глядя мимо Алисы, шепчет бабушка. – Нет… это мама к тебе попрощаться приходила… Господи, спаси и помилуй…
Алиса встает и уходит с детской площадки. Удалившись от ребенка и старушки, которые теперь рыдают вместе, достает телефон и набирает номер. Говорит:
– Это я. Девочка – абсолютная пустышка. Я ее хорошо раскачала: восторг, а потом горе. И полное отсутствие реакции Иного. Да, никаких сомнений. Интереса не представляет… Пару часов не беспокойте, я заеду домой, перекушу. Ну хотя бы час…
Она
Вычислительный зал. За столом сидит Толик, возится с какой-то платой. Входит Антон, кивает ему, садится рядом.
– Привет.
– Сдохла, – мрачно говорит Толик, глядя на плату. – Хоть мозги выну…
– Потом, – качает головой Антон. – У нас срочная работа. Помнишь закрытую базу данных на сотрудников?
– Угу, – кивает Толик.
– Вот ключ к ней. – Антон показывает диск. – Нам придется проверить, не убивают ли наши великие маги всякую нечисть.
– Ого… – Толик жадно смотрит на диск.
– Даже не думай копировать! – предупреждает Антон. – Только открыть и посмотреть. Ты проверишь Семена, Илью, Гарика… и меня.
Толик смеется:
– А что, ты убиваешь Темных?
Антону явно не до смеха.
– Нет, но ты мне не верь… Я проверю шефа и Ольгу. Давай работать.
– Откуда эта база вообще взялась? – усаживаясь за машину, спрашивает Толик.
– Про Инквизицию слышал? Про Трибунал?
– Это те маги, что следят за выполнением Договора? Темные и Светлые, что работают вместе? – уточняет Толик.
– Ага. Вот они и ведут свое досье… на всех нас.
Некоторое время спустя. На столе перед Толиком – пепельница, полная окурков. Антон пьет чай. Оба проглядывают какие-то файлы на экране. Иногда там мелькают какие-то удивительные картинки – вроде Гесера в старинной восточной одежде на фоне глинобитных хижин, Семена в пышном мундире и со здоровенной пищалью, Ольги на палубе старинного парусника, в широкополой шляпе с перьями и веером.
– Откуда в те времена фотоаппараты? – спрашивает Толик.
– Да это не снимки, это реконструкция памяти, – поясняет Антон, откидывается в кресле. – Какие они все-таки старенькие, наши маги…
– Да уж, твое досье куда короче… – ухмыляется Толик. – Хочешь посмотреть?
Антон качает головой:
– Нет… противно что-то.
– Ну, у тебя все в порядке, – заявляет Толик. – Известны пять случаев убийства Темных. И в одном у тебя бесспорное алиби.
– Правда? – с облегчением спрашивает Антон. Встает, подходит к Толику, читает через его плечо файл. Явно смущается. И качает головой:
– Нет… гляди.
– Да, ты вышел за шампанским, – улыбается Толик. – Тебя не было почти два часа… что ж так долго?
– Гулял. Думал. А убийство в тот раз произошло далеко?
– Так… постой… всего в двух кварталах… – постучав пальцами по клавишам, говорит Толик. – Ого. Ты ведь… мог. И впрямь мог.
Антон неохотно произносит:
– А у Гесера и Ольги алиби есть…
– У Семена, Ильи и Гарика – тоже.
Антон и Толик переглядываются.
– Давай диск, – говорит Антон. – Досье закрой, с компьютера все удали, винт почисти.