Атомный поезд

Корецкий Данил Аркадьевич

Слышал бы это Олег Иванович! Он бы оказался на седьмом небе от счастья. И утвердился в мысли, что справедливость все равно берёт верх, что бы там ни говорили.

Кандалин и Маслов в упор рассматривали курсанта. В глазах их застыло странное выражение. Похоже, что они ждали отказа.

Саша подумал, что бедный Коротков до рокового поцелуя, не задумываясь, принял бы столь перспективное предложение. И те сомнения, которые мучают его самого, Андрею даже в голову не могли прийти! «Глупо отказываться от того, что само идёт в руки!» — неоднократно говорил Коротков.

Вспомнилась и ещё одна мудрость генеральского сына: «В жизни реже дают, чем отбирают. Поэтому свой шанс упускать нельзя!» Правда, все эти премудрости не пошли ему на пользу.

— Что ж, давайте попробуем, — наконец сказал Кудасов. — Я согласен!

Олег Станиславович встал и протянул ему руку.

— Поздравляю с правильным и ответственным решением. Будем работать вместе. Предупреждаю: необходима строгая конспирация! За секретами БЖРК охотятся разведки всего мира!

Курсант улыбнулся.

— А между тем ваш штаб не очень-то защищён!

Полковник помолчал, пожевал губами.

— Мы только координаторы. Никаких особо секретных документов здесь нет, наши инструменты — карта и связь.

— Но вы сами — секретоносители высшей категории, — не унимался настырный курсант. — Охрана могла бы быть посерьёзней!

Когда Кудасов ушёл, Кандалин с досадой сказал помощнику:

— А у парня голова работает! Я много раз ставил вопрос об усилении охраны, но ответ один — нет средств! Если шпионы или террористы выйдут на нас, дело может кончиться плохо. Ты носишь оружие?

Маслов качнул головой.

— Как правило, нет.

— А надо!

— Не сгущайте краски, Олег Станиславович! — вежливо улыбнулся майор. — До сих пор всё шло нормально и дальше будет так же.

Глава 7

Личное и служебное

— Почему ты не вышла к поезду? Почему из всего экипажа только меня никто не встречал?! Хотя именно мне это, может быть, важнее, чем всем остальным! — кричал Белов, быстро расхаживая по комнате.

— Господи, как ты любишь всё драматизировать! — Ирина Александровна закатила глаза. — Я же тебе объяснила — я просто не слышала будильника. Почему бы тебе не оставить меня в покое?

— Оставить в покое? — Белов резко остановился, будто наткнулся на стенку. — Как раз сейчас мне очень нужна поддержка в семье. У меня большие проблемы!

Ирина нахмурилась, глядя на его отражение в зеркале, а затем перестала расчёсывать густые белокурые волосы и повернулась лицом к супругу.

Она была моложе своего мужа лет на пять, но сохранилась очень хорошо. Слегка полноватая, невысокого роста и в целом далеко не красавица, Ирина Александровна до сих пор производила неизгладимое впечатление на представителей противоположного пола своим внушительным, вызывающе торчащим бюстом и вельможными манерами потомственной аристократки. И то и другое было ненатуральным. На пластику груди Евгений пожертвовал деньги, скоплённые на машину, а происхождения жена полковника была самого пролетарского — родители всю жизнь проработали на свиноводческом комплексе, хотя и сумели дать дочери высшее образование.

— И что у

тебя случилось такого чрезвычайного? — растягивая слова, поинтересовалась она.

— Да то, что я достиг пенсионного возраста…

— Разве это новость? — аккуратно, со знанием дела выщипанная бровь Ирины рельефно изогнулась, что, как по опыту знал её муж, выражало крайнюю степень недоумения. — И разве это повод устраивать мне скандалы и так орать? Я, к твоему сведению, дорогой, две недели просидела здесь, в этой квартире. Безвылазно. Как запертая в клетке птица… Разве я заслужила такой тон? Ведь я отдала тебе лучшие годы жизни, а что получила взамен?

— Не преувеличивай, пожалуйста, — Белов недовольно поморщился и подошёл вплотную. — Все знают, что ты целые дни тусуешься с полуграмотными телефонистками, сплетничаешь с ними, приводишь домой пить кофе… Ты жена полковника, хоть бы соблюдала субординацию! На что же ты жалуешься?

— На одиночество, Женя, — Ирина забросила ногу на ногу, выставляя на обозрение мужа свою розовую широкую стопу с несвежим педикюром на пальцах. Впрочем, в гарнизоне вообще никто не делал педикюр. Кроме майора Булатовой. — На отсутствие свободы. Неужели ты сам не понимаешь? Если мне не изменяет память, я уже не раз говорила тебе об этом, но, кажется, ты пропускаешь все мои душевные откровения мимо ушей. А Катя и Валя меня понимают, у них широкие души, хотя по званию они прапорщицы…

— Прапорщики! — рыкнул Евгений Романович. — Не прапорщицы, а прапорщики!

— Ну какая разница! — Ирина вновь подняла глаза. Она сидела на низком пуфике, и полковник видел высоко открытые ноги и крепкую большую грудь. Белов облизал враз пересохшие губы, но тут же постарался прогнать нарастающее желание. Даже в моменты крайнего раздражения и неудовольствия жизнью Ирина притягивала его, как магнит. Вот только жаль, что он её не притягивал. Может быть, тогда взаимопонимание было бы достигнуто…

— Ты столько ездишь по стране, хоть бы раз привёз мне подарок, — упрекнула жена. — В Москве столько хороших товаров, купил бы духи, колготки, сумочку…

— Ты что, с ума сошла? Мы же нигде не останавливаемся! Даже носа не высовываем!

— Зачем же вы тогда ездите столько времени?

Белов оставил вопрос без ответа. Он полез в шифоньер и достал полбутылки дагестанского коньяка, купленного в посёлке, а возможно, там и произведённого. В военном городке действовал «сухой закон», поэтому приходилось быть крайне осмотрительным.

— Выпьешь со мной?

Ирина с интересом посмотрела на бутылку.

— Давай.

Он до половины наполнил стаканы.

— Будем здоровы! — Белов резко опрокинул свой стакан. Тёплая противноватая жидкость прокатилась по пищеводу и согрела желудок. Ирина, отставив мизинец, сделала несколько мелких глотков, потом, облизнувшись, отставила стакан в сторону.

— Купи мне вина про запас, — капризно попросила она. — Будем хоть с подружками выпивать со скуки.

— Ладно, — кивнул Евгений Романович. — Только смотри, не попадись! Дружи лучше с офицерскими жёнами, а не с этими девчонками!