Атомный поезд
Шрифт:
— Поскольку большая часть информации не дошла до адресата, мы предположили, что в ближайшее время она будет дублироваться путём контейнерной операции или моментальной передачи. Поэтому было усилено наблюдение за сотрудниками посольской резидентуры, привлечены дополнительные силы, введено круглосуточное дежурство. И в воскресенье, то есть вчера, установленный разведчик Генри Ли Бицжеральд, работающий под прикрытием военного атташе посольства, около десяти утра выехал в город и принялся всеми способами уходить от машин наружного наблюдения.
— Надеюсь, не ушёл? — спросил генерал.
Смартов чуть замешкался.
— Не ушёл.
Мезенцев с досадой пристукнул кулаком по столу. Он хотел что-то сказать, но докладчик его опередил.
— Благодаря имеющемуся резерву мы подтянули все силы к квадрату отрыва, это район Белорусского вокзала, всего было задействовано около семидесяти человек. Работали по плану «Сеть» — сплошная фиксация всех возможных контактеров в данном квадрате. Бицжеральд был обнаружен через десять минут: он вышел из проходного подъезда рядом с продовольственным магазином. Поскольку он обладает дипломатическим иммунитетом и не был уличён в противоправных действиях, мы не воспрепятствовали ему сесть в машину посольства. Но район возможного контакта продолжали прочёсывать ещё час. Капитаны Малков и Ломов, обследуя двор, куда выходит проходной подъезд, обнаружили там следы пребывания подозрительного человека…
Когда полковник Смартов произнёс их фамилии, Малков и Ломов встали. Это были высокие и широкоплечие блондины, настоящие богатыри, похожие, как братья-близнецы.
— Какие следы вы обнаружили? — генерал переключился на них, он всегда предпочитал работать с первоисточниками.
— Ну… Гм… Видите ли, товарищ генерал, — мялся Малков. — Мы услышали крики женщин, когда подошли, то узнали, что какой-то мужчина, извините, мочился во дворе… А следы были в наличии — мокрая стенка гаража и большая лужа мочи… Извините.
— Образцы мочи взяли?
— Никак нет…
— Почему?
На помощь напарнику пришёл Ломов.
— Я визуально обнаружил этого мужчину, он спустился по крутому откосу на железнодорожные пути и скрылся под мостом. Я показал его Владу, и тот сделал снимок длиннофокусной оптикой…
— Так точно! — подтвердил Малков. — Из-за гаража, незаметно.
— Где этот снимок?
— Можно я продолжу, товарищ генерал? — Смартов вновь взял инициативу в свои руки. — А снимок я сейчас покажу, но так, чтобы было наглядно…
— Продолжайте, — разрешил генерал и махнул рукой стоящим навытяжку «близнецам». — А вы садитесь, нечего потолок подпирать!
Богатыри присели. Вид у них был обескураженный.
— Участники плана «Сеть» сделали полторы тысячи снимков, которые были пропущены через сканер-опознаватель, сверяющий их с нашей базой данных. Автоматизированной системой опознаны три секретоносителя: ответработник МИДа Иванов, садящийся в такси возле своего дома, завлаб института имени Курчатова Родионов, идущий по улице в районе своего места жительства, и начальник отдела Генштаба Минобороны Фальков, входящий в магазин «Продукты» неподалёку от проходного подъезда и не имеющий связей с этим районом.
Генерал Мезенцев насторожился. Начиналось самое главное.
— Фальков опознан продавцом журналов как человек, вышедший из чёрной «Волги» и пивший лекарство. Старушка-семечница его не опознала. Человек на снимке Малкова тоже оказался Фальковым.
Смартов снова сделал знак рукой, сидящий у проектора сотрудник щёлкнул тумблером, и на экране высветился снимок из личного дела генерал-майора Вениамина
— Товарищ генерал, полковник Смартов доклад закончил, — обозначив стойку «смирно», доложил начальник отдела контрразведки.
В кабинете наступила тишина. Здесь сидели девять человек, все в штатской одежде, но с военной выправкой и специфическими знаниями о предательстве. Все они не верили в случайности, совпадения, объяснимые двусмысленности. Просматривая любимые всеми чекистами «Семнадцать мгновений весны», они снисходительно улыбались, когда Штирлиц объяснял Мюллеру, как попали его отпечатки пальцев на чемодан русской радистки. Потому что объяснять тут нечего, все и так ясно. И конечно, Мюллер даже не стал бы слушать хитроумные выдумки — просто приказал бы содрать с него кожу и очень скоро узнал бы всю правду. Так что с генералом Фальковым всё было предельно понятно.
— Попался, гадюка! — мрачно процедил генерал Мезенцев. — Давно у нас не было таких высокопоставленных выползышей… Молодцы, ребята, хорошо сработали. Только надо теперь все задокументировать, как положено. За то, что он вышел из «Волги», зашёл в магазин и нассал во дворе, ему измену Родине не предъявишь. Надо аккуратно всё подработать…
— Я прошу санкции на установку за ним круглосуточного наблюдения, прослушивание телефона и перлюстрацию корреспонденции, — сказал Смартов.
— Готовьте бумаги, я подпишу, — резко взмахнул рукой генерал. — Что же он им передал, гад?!
Это были мысли вслух или даже вопрос самому себе. Ответом послужило вежливое молчание. Никто из находящихся в кабинете офицеров этого не знал. До поры до времени. Точнее, до того момента, когда предатель окажется в застенках Лефортово. Все оперативники были преисполнены желания максимально приблизить этот момент.
Курсант Кудасов в гражданской одежде чувствовал себя непривычно. Кремовая шведка, серые брюки и босоножки казались невесомыми, иногда появлялось ощущение, что он голый бродит вокруг огромного шара из резного чугуна, воздвигнутого посередине цветочной клумбы. То и дело он смотрел на часы. Оксана задерживалась. У неё тоже горячие дни: она заканчивала педагогический и сдавала выпускные экзамены.
Александр тяжело вздохнул. Он каждый раз встречался с Оксаной, как в самый первый. И каждый раз это было для него праздником.
Вот и сегодня он пришёл на свидание на полчаса раньше условленного времени, а она опоздала на двадцать минут, и почти час он мучился ревностью и смутными подозрениями. Но когда увидел стройную фигурку, в нарядной розовой блузке и коротенькой облегающей юбочке, то мгновенно успокоился, сердце его размякло. Оксана шла короткими шагами, горделиво вскинув маленькую головку и делая вид, что не обращает внимания на взгляды почти всех встречных мужчин.