Атомный поезд

Корецкий Данил Аркадьевич

Василий Фёдорович не заметил сарказма. Или сделал вид, что не заметил.

— Конечно, там шла запись. У вас есть доверенные лица в Нью-Йорке?

Сурен хмуро кивнул. Всё понятно. Запись, автоответчик, отключённые телефоны. Знакомое дело: тот, кто хочет взыскать долг — легко тебя находит, кто собирается отдать — никак не дозванивается и не застаёт дома. Нашёл лоха!

— Два адвоката занимаются этим делом. Сумма немаленькая, Василий. Полтора миллиона!

— Они вам сообщат об успехе уже в ближайшее время.

— Если дозвонятся…

Сурен

был настроен скептически. Но Василий Фёдорович ободряюще улыбнулся.

— Обязательно дозвонятся!

Подтянутый официант принёс жаренную с луком куриную печень, фаршированную раковыми шейками. Они выпили за знакомство и приступили к еде. Вкусная пища и хорошее вино сделали своё дело: Сурен несколько смягчился.

— Так какой у вас ко мне вопрос?

— Очень простой! — Василий Фёдорович указал рукой на бутылку, и тут же появившийся официант вновь наполнил бокалы. — В Кротове находится воинская часть. Мне надо познакомиться с кем-нибудь из командиров. На худой конец — с любым офицером. Давайте выпьем, вино мне нравится. А вам?

Сурен сидел с отвисшей челюстью.

После неожиданной встречи с Оксаной и её мужем, встречи, из которой, надо признаться, он извлёк большое удовольствие, он вдруг задумался: а что, собственно, выпускник ракетного училища Кудасов может делать в такой дыре, как Кротово? Ведь железнодорожная часть никакого отношения к его специальности не имеет! Сурен Гаригинович задал этот вопрос своему помощнику Андрюшке Короткову, а тот и выложил, что есть специальные поезда, которые возят замаскированную атомную ракету! И сразу стало ясно, про какой ночной поезд болтают в посёлке и что лейтенант-ракетчик делает в Кротове…

Он тогда очень удивился. Вот тебе на! Никогда бы не подумал, что под боком творятся такие серьёзные дела! А теперь его знакомят с мутным-премутным типом, и тот с места в карьер начинает искать подходы к этой, якобы железнодорожной части! Ну и ну!

Его прошиб холодный пот.

Сурен Гаригинович родился в прошлом веке. В одна тысяча девятьсот тридцать восьмом году. Он ещё помнил, как обходились со шпионами и их пособниками. Да и родственниками тех и других до седьмого колена! Ну и сука этот Пармезан!

— Так как вино? — весело переспросил Василий Фёдорович. — Вам нравится?

— Хорошее, — хрипло ответил Сурен Гаригинович и отхлебнул из бокала.

Сейчас, конечно, не те времена, сейчас всё можно. Раньше, если бы он в американский банк хоть три рубля перевёл, заживо бы шкуру сняли! Другие времена. Вон, по телевизору показывают — и шпионов оправдывают! Только за атомные секреты и сейчас сошлют на Колыму, а имущество конфискуют, всё прахом пойдёт!

— А зачем вам эти военные? — так же хрипло спросил он. — Часть эта уж больно серьёзная…

Сотрапезник небрежно махнул рукой.

— Мне их серьёзность не нужна. Мне канал поставки товара нужен.

Василий Фёдорович понизил голос и доверительно наклонился вперёд.

— Особый товар. Очень хороший навар приносит. Но перевозить его трудно стало. Сейчас везде

террористов ищут: машины проверяют, поезда перетряхивают… Откупаться — никаких денег не хватает! Поэтому мне нужен поезд, который никто проверять и досматривать не будет!

«Наркотики», — облегчённо вздохнул Сурен. Разговор переходил в обыденную и привычную сферу. У каждого свой бизнес!

Официант принёс запечённую в тандыре [15] утку с яблоками, здесь же, у столика, умело её разделал и красиво выложил куски на блюдо, обложил распаренными, сморщенными яблоками.

Василий Фёдорович забраковал несколько соусов, наконец остановился на кисло-сладком, китайском. Они допили бутылку чилийского «Каберне», и он заказал вторую, точно такую же. Единственное, чем он был озабочен, — качеством обеда. Остальное его мало интересовало. Во всяком случае, повторно он вопросов не задавал.

15

Тандыр — подземная печь, где блюда готовятся на углях в условиях ограниченного доступа воздуха.

— С этим поездом у вас ничего не выйдет, — наконец продолжил разговор Сурен. — Там всё очень строго. Он нигде не останавливается, подойти к нему нельзя, погрузка и разгрузка постороннего товара исключены.

— А вы прекрасно осведомлены, Степан Григорьевич! Могу поспорить, что у вас есть источник информации! — остро глянул Мачо, но тут же притупил взгляд. — Какое рассыпчатое мясо! Я вам скажу — ничуть не хуже утки по-пекински! Конечно, очень важно правильно подобрать соус… И вкус яблок очень важен, он придаёт законченность…

Сурен не мог понять — о чём он говорит. Есть голод, есть еда, чтобы этот голод утолить, есть хорошая дорогая еда, которую может себе позволить обеспеченный человек. Но накручивать столько сложностей вокруг простых вещей — это просто дурь какая-то! Видно, все москвичи с придурью…

В кармане у Степана Григорьевича переливистой трелью зашёлся мобильник. Он достал аппарат, нажал кнопку приёма.

— Да! Да, я! Здравствуй, дорогой!

Он непроизвольно бросил быстрый взгляд на Василия Фёдоровича, который был полностью поглощён уткой и яблоками.

— Сами позвонили? Да ты что… Все вопросы решены? Странно, пару дней назад говорили о полной конфискации… Я понимаю, дорогой, конечно, это твоя заслуга… Вернёшься домой, я тебя отблагодарю по полной программе… Будь здоров, дорогой!

Он спрятал телефон и теперь смотрел на своего собеседника с совершенно новым выражением.

— Полтора миллиона… По одному звонку… За два часа… Кто же вы, Василий Фёдорович?

Тот сосредоточенно поливал коричневым соусом золотистую корочку.

— Ваш друг! — Мачо вскинул голову и впился в глаза Сурену своим обычным, неистовым и подавляющим чужую волю взглядом. — Этого вполне достаточно. Только что вы убедились в моих возможностях, а больше вас ничто не должно интересовать!