Атомный экспресс
Шрифт:
Я пожал плечами и намотал на шею полотенце.
– Правильно! – одобрил мое решение Влад. – Руки надо помыть. А я сейчас накрою поляну. Ты не забыл, что я обещал тебе ледяное шампанское?
К моему другу снова возвращалось хорошее настроение, и оно невольно передалось мне. Покачиваясь вместе с вагоном и насвистывая мелодию, я вышел в коридор. Он был пуст, если не считать женщины зрелого возраста с пышной прической и в непроницаемо черных очках, одетой в темный деловой костюм. Она мне почему-то сразу напомнила директора предприятия или же банкира – у тех всегда малозапоминающиеся
Я пошел вслед за дамой, не зная, куда деть глаза, чтобы не смотреть на нее слишком откровенно. Двери всех купе были открыты, и я с удивлением обнаружил, что за исключением трех или четырех купе все остальные были пусты. Хваленый фирменный вагон, билеты на который Влад якобы достал по великому блату, шел едва ли не порожняком.
Дама поравнялась с купе проводницы. Она либо забыла о моем существовании, либо не сочла нужным убрать свой впечатляющий круп с прохода, и я вынужден был остановиться.
– Милая, – сказала дама проводнице. – В вагоне полно свободных мест, а я вынуждена ехать в одном купе с мужчиной… Ладно, с обыкновенным мужчиной, а то ведь с негром!
Не знаю, когда проводница успела устать, но она с таким мученическим видом закатила глаза, словно ее донимали по всяким пустякам уже несколько суток подряд, не давая ни есть, ни спать.
– Дайте ваш билет! – раздраженно выговорила она. – Занимайте любое место, какое вам понравится!
– Благодарю, милая! – обаятельно улыбнулась дама. В ее длинных и тонких пальцах, словно по волшебству, вдруг появилась купюра. Дама взмахнула ею, как веером, и, уже не глядя на то, как проводница мгновенно стала счастливой, повернулась и пошла на меня. Я едва отскочил в сторону и прижался спиной к окну. Я снова попал под обвал цветов.
Туалет был настолько неправдоподобно чистым, что я на английский манер помылся в нем с ног до головы. Когда я снова вышел в коридор, проводница на повышенных тонах разговаривала с очень толстым мужчиной, также одетым в униформу железнодорожника, только звездочек на его погонах было больше. Возможно, это был бригадир поезда.
– Я тут принимаю решение!.. Пять, шесть… Семь, восемь… – необычно тоненьким голосом говорил толстяк, медленно продвигаясь по коридору и заглядывая в пустые купе, считал свободные места. При этом он так тряс своим коротеньким пальчиком, словно это был священник, освящающий вагон святой водичкой.
– Узрет Рустамович, вы не имеете права сажать новых пассажиров на места, которые уже проданы! – сердито, на повышенных тонах, отвечала проводница. – Может быть, это на вашей железной дороге такие правила, а в Узбекистане действуют другие законы!
– Вот когда мы приедем в Узбекистан, тогда и будем действовать по вашим законам, – спокойно отпарировал бригадир. – Девять, десять…
Я сочувствовал проводнице. Конечно, ей бы хотелось, чтобы в вагоне было так же малолюдно, как сейчас, – меньше уборки. Но
– Имейте совесть! – продолжала возмущаться проводница. – Люди, может быть, заблаговременно купили билеты в Небит-Даге, а подсядут на следующей станции! Или опоздали на поезд и догоняют нас на автомобилях!
– Что, все двенадцать пассажиров одновременно отстали? – развел бригадир руки в стороны.
– Может быть, это спортивная команда?
– А может быть, компьютерный сбой. И мы будем везти воздух, вместо того чтобы бороться за прибыль.
– Только не надо мне говорить про компьютерный сбой! – махнула рукой проводница и опустила глаза. – Я знаю, как это называется.
– Ну, как?… Нет, вы скажите, раз начали!
– Боюсь, что вы сами будете не рады, Узрет Рустамович!
– А вы не бойтесь!
– Мошенничество! Вот что это такое! – выпалила проводница и, словно прикрываясь щитом, добавила: – Имейте в виду, по прибытии я доложу об этом начальнику смены.
– Хорошо! – неестественно оживился бригадир. – Хорошо! Все кругом свидетели!.. Вот вы, молодой человек, – показал он на меня пальцем, – свидетель! Завтра утром я соберу все билеты и паспорта ваших пассажиров, и проверим, кто и на какую фамилию покупал билет. А потом будем разбираться, почему эти пассажиры оказались в вагоне! Будем разбираться! Будем!
Дама в прозрачном платке и черных очках, которая, как и я, была свидетелем конфликта бригадира с проводницей, выволокла из последнего, девятого, купе внушительных размеров чемодан и кинула его мне на ногу. Следом за ней из купе показалось черное, с расплющенным носом и мясистыми губами лицо негра. Он белозубо улыбнулся и негромко возопил:
– Куда ше вы! Подоштите!
Он неплохо шпарил по-русски, только букву «ж» произносил не совсем уверенно. Убедившись, что дама категорически отказывается находиться с ним в одном купе, негр снова улыбнулся, на сей раз мне, и пожал плечами.
– Боится моего лица, – пояснил он мне и, оскалив зубы и сведя зрачки к носу, очень правдоподобно зарычал, здорово напоминая живущего в джунглях примата. Впрочем, через минуту я понял, что этот симпатичный парень прав был отчасти. Закончив разыгрывать спектакль, он показался в дверном проеме в полный рост, и, к своему ужасу, я увидел, что из одежды на нем лишь узенькие плавочки, которые надевают на соревнования по бодибилдингу спортсмены. Тонкая белая ткань почти не прикрывала ягодицы негра и очень символически – его детородный орган. Завалившись на диван, чернокожий закрыл лицо свежим номером «Плейбоя».
– Вы не поможете мне? – тоном приказа спросила дама, кивая на чемодан.
Я взялся за ручку чемодана и оторвал его от пола. Дама пошла вперед, заглядывая в каждое купе.
– Нет, – критически оглядывая диваны, покрытые девственно-чистым бельем, говорила она и шла дальше. – Нет, не здесь… Я хочу подальше от этого страшилы… Вот тут, пожалуй.
Она вошла в купе под номером три, но не села на диван, словно боялась, что я расценю это как приглашение к общению, а встала в дверях лицом ко мне.