Атомка
Шрифт:
— У меня впечатление, что оно будет долгим и очень сложным…
В отделении, где лежал безымянный пациент, они нашли его лечащего врача, доктора Тренти, и тот проводил полицейских в отдельную палату, куда поместили маленького пациента. Тот спал — с иглой капельницы в руке, присоединенный трубками и проводками к каким-то приборам с мониторами. Волосы у мальчика были светлые, скулы высокие и выдающиеся, весил он явно немного.
— Нам пришлось дать ребенку снотворное, — объяснил доктор, — потому что он не давал поставить капельницу с глюкозой, он вообще не выносит вида иглы. Мальчик сильно запуган, любое незнакомое лицо вызывает у него ужас. Он обезвожен,
Шарко подошел. Малыш, похоже, мирно спал.
— Что показали анализы?
— Пока мы сделали только стандартный набор: клинический анализ крови с формулой и подсчетом кровяных телец, ионограмму, то есть исследование крови на содержание в ней калия, магния, кальция, фосфора, хлора и железа, общий — мочи… На первый взгляд ничего особенного, разве что альбумины [16] выше нормы, что говорит о дисфункции почек, да и все. Ребенка не подвергали сексуальному насилию, и, если бы не этот странный след на запястье, никаких признаков жестокого обращения. А вот не связанные с возможным преступлением вещи настораживают: проблемы со здоровьем явно не соответствуют возрасту нашего пациента. У него, как только что сказано, повышенное содержание альбуминов, очень высокое давление и сердечная аритмия. Сейчас на мониторе все в порядке, около шестидесяти ударов в минуту, но…
16
Повышение концентрации альбуминов, одной из фракций общего белка, в крови может быть обусловлено несколькими причинами: обезвоживанием (потерей жидкости при рвоте, поносе, обильном потении), обширными ожогами или приемом витамина А в высоких дозах.
Врач достал из пластикового конверта, подвешенного к спинке кровати, кардиограмму и показал ее полицейским:
— Вот посмотрите: здесь частота сердечных сокращений без видимых причин то резко возрастает, то снижается. Был бы парнишка лет на сорок постарше — сказал бы, что лучшего кандидата на сердечный приступ не найти!
Шарко взглянул на кардиограмму, потом снова на ребенка. Такой красивый мальчик, ему всего-то лет десять, никак не больше, и уже настолько больное сердце.
— А вы раньше встречались с подобной патологией?
— Конечно такое случается, и тому может быть много причин: врожденная кардиопатия, аномалия коронарных артерий, стеноз аорты… наверное, хватит перечислять? Нам придется с ним повозиться… Да, вот еще что необычно: у этого ребенка — признаки начинающейся катаракты, хрусталик слегка помутнел.
— Катаракты? А разве это не стариковская болезнь?
— Не всегда стариковская. Есть несколько причин, в связи с которыми катаракту можно наблюдать даже у совсем маленьких детей; одна из таких причин — наследственность. Думаю, здесь именно тот случай, и операция достаточно проста.
— Но при этом ребенка не прооперировали… Сердечная аритмия, катаракта, дисфункция почек — как по-вашему, чем все это может быть вызвано?
— Пока трудно сказать: еще и четырех часов не прошло с тех пор, как мальчика доставили в наше отделение. Одно ясно: ребенок далеко не здоров. Как только он проснется, надеюсь провести ряд дополнительных исследований, в том числе сканирование мозга. Мы покажем мальчика кардиологу, гастроэнтерологу, офтальмологу: специалисты уточнят диагноз и разберутся в причинах патологии — каждый в своей области. А что касается крови, то кровь мы собираемся дать на проверку токсикологам:
— Вы пытались разговорить вашего пациента?
— Да, наш больничный психолог пытался, но малыш так испуган и так устал, что попытка не увенчалась успехом. Сначала надо его успокоить, убедить, что теперь с ним не случится ничего плохого… Правда, и тут есть проблема: мы совсем не уверены, что он нас понимает.
Сунув руки в карманы халата, врач обошел кровать и, встав с другой стороны, предложил полицейским подойти ближе.
— Я связался с социальными службами, — добавил он к сказанному. — Специалист из отдела помощи детям придет завтра. Им в любом случае надо будет заняться ребенком, как только мы его выпишем.
Тренти приподнял одеяло, и открылась грудь мальчика — со странной татуировкой, шириной сантиметра три-четыре, на уровне сердца: нечто вроде дерева с шестью извилистыми ветвями, исходящими от вершины кривого ствола наподобие лучей. Ниже, под «деревом», подпись — совсем мелко: «1400». Только цифра, больше ничего. Сама татуировка — монохромная, черная на бледной коже — свидетельствовала об отсутствии у художника какого бы то ни было таланта и больше всего напоминала грубые рисунки, выполненные арестантами с помощью иглы, кончик которой окунают в чернила: здесь тоже явно использовались подручные средства.
— Это о чем-то вам говорит? — спросил врач.
Шарко обменялся с коллегой тревожными взглядами, наклонился и всмотрелся в татуировку. Чего он только не видывал за то время, что работает, но сейчас даже и не пытался представить себе чудовище, способное сделать подобное с ребенком! Просто он знал, что такие чудовища на свете существуют и надо их отлавливать, чтобы не вредили людям.
— Нет… Это похоже на что-то… что-то вроде символа, условного знака.
Тренти кончиком указательного пальца провел по краям рисунка [17] :
17
Я дописал роман до этого места в день, который приобрел потом чрезвычайно важное значение. Вы поймете, о чем идет речь, из послесловия, но все-таки лучше к нему не обращаться, пока не будет прочитана вся книга. — Примеч. авт.
— Посмотрите сюда. Тут, в некоторых местах, следы заживших шрамов, едва заметные, но разглядеть можно. Похоже, татуировку сделали недавно, я бы сказал, неделю или две назад.
Капитан Тремор нервно крутил на пальце обручальное кольцо, по дороге в больницу он продрог, и лицо его на холоде стало более жестким.
— Можете прислать мне фотографию этой татуировки?
Врач еще не успел ответить, а Шарко уже достал мобильник и сделал камерой крупный план символа вместе с цифрами подписи. Из какого же ада вырвался этот измученный ребенок, заклейменный, как животное?
Тремор поглядел парижанину в глаза и растянул губы в подобии улыбки:
— Вы правы. Станем действовать самым простым и эффективным способом.
Он тоже достал сотовый и сфотографировал грудь ребенка. В ту минуту, как комиссар убирал телефон, тот завибрировал. Никола Белланже…
— Простите, — сказал Шарко, вышел в коридор и, оставшись в одиночестве, откликнулся на вызов: — Франк Шарко, слушаю.
— Это Никола. Ну что там с мальчонкой?
Полицейский вкратце рассказал обо всем, что удалось узнать в больнице, они еще немножко поговорили о деле, потом Белланже, откашлявшись, произнес: