Атаман
Шрифт:
— Что ж, Аристарх Алексеевич, вам действительно удалось меня заинтриговать. А теперь — и удивить.
— Не приходилось ещё видеть такой транспорт? — улыбнулся он.
— Признаться, нет. Даже не слышал, что такие существуют.
— А ты таких больше нигде и не найдёшь. Это наша с Аскольдом задумка. Мы долго обсуждали её во время последней экспедиции. Демьян не даст соврать.
Велесов молча кивнул, не сводя взгляда с князя.
— Только те, кто забирался по-настоящему далеко в Сайберию, могут понять, насколько полезно это изобретение. Но, конечно, от идеи до готового изделия — огромный путь. Увы, мы на него
Аристарх заметно помрачнел и опустил голову, задумчиво поглаживая края кожаной папки.
Я по уже сложившейся за последние месяцы привычке осторожно зондировал его под Аспектом Морока, читая эмоциональный фон. К моему удивлению, я не чувствовал в нём ни злости, ни зависти, ни гнева, направленных против меня. Горечь — да. И какой-то сложный коктейль из чувства вины, досады, смятения, сожалений и даже чего-то вроде ревности. А ещё — почему-то ожидание и… надежду?
При всём при этом внешне это почти не отражалось на князе — он был спокоен, сдержан и доброжелателен. Я тоже немного расслабился, откидываясь на спинку сиденья.
— Однако вы всё же решили довести дело до конца? — спросил я, чтобы прервать затянувшуюся паузу.
— Не совсем. Мы в своё время обратились с этой идеей в конструкторское бюро Пироцкого, известного столичного изобретателя. Однако затея эта была специфичная и требующая целевого финансирования. Я… по понятным причинам, отказался вкладывать в это свои средства. Ну, а Аскольд к тому времени и вовсе был уже окончательно разорён.
Он оглянулся на Велесова, будто хотел что-то спросить у него. Но передумал и после некоторой паузы продолжил:
— Я думал, на этом всё и заглохло. Но пару лет назад случайно узнал, что Пироцкий всё же начал работы — ему удалось продать эту идею Демидову. Даже был замах на серийное производство. Однако сроки затянулись, в бюджет он тоже не вписался, и… В общем, дело ограничилось лишь несколькими прототипами, разной степени готовности. Самые удачные я и выкупил. И постарался довести до ума.
— Что ж, выглядит довольно… перспективно, — признал я.
— Благодарю, — улыбнулся Орлов. — Мы с Аскольдом назвали эти штуки ковчегами. Это одновременно и укрытие, и склад, и средство передвижения.
Он отодвинул папку с бумагами чуть в сторону — как раз подошёл Семён, неся на подносе чай — в гранёных стаканах с массивными бронзовыми подстаканниками.
— Отведайте, господа, — учтиво поклонился камердинер. — Горячий, со смородиновым листом и мёдом. Самое то с мороза-то…
Демьян к стакану не притронулся, даже не взглянул. Я же с удовольствием отхлебнул ароматный напиток и снова окинул взглядом каюту ковчега.
— Но, насколько понимаю, двигателя здесь нет? — спросил я.
— Это с самого начала был спорный вопрос. На нём Пироцкий и погорел — пытался сделать ковчеги самоходными. Однако все известные ныне типы двигателей весьма уязвимы для условий Сайберии. А уж если понадобится ремонт… пиши пропало.
— Понимаю.
— В итоге все три прототипа, которые я привёз, представляют собой что-то среднее между лодкой и санями. А для передвижения используют живую тягловую силу. В тайге — самое надёжное средство.
— Но кто же нужен, чтобы тащить такие громадины? Мамонты? — усмехнулся я. Но тут же сам себя одёрнул. — Впрочем, здесь же парящий эмберит под днищем…
— Верно, — с удивлением
— Электрический эмберит? — уточнил я.
— Да. Впрочем, сам гром-камень — не такая уж редкость. Единственная закавыка в том, что для питания батарей ковчега годится не абы какой. Нужны кристаллы определённого размера и мощности, и кое-какая дополнительная обработка. Здесь, в документации по проекту, есть подробные инструкции…
Он похлопал ладонью по папке и подался вперёд, продолжая рассказ увлечённо, будто мальчишка, рассказывающий о новой игрушке.
— В целом, эмберита для эксплуатации ковчега понадобится довольно много. Сам корпус — герметичный, и представляет собой что-то вроде термоса. Стенки не очень толстые, но крепкие, а внутри смонтирована система обогрева на жар-камне. Там тоже есть свои тонкости, но если в отряде будет толковый камнерез, спец по эмбериту, то всю обработку можно будет осуществлять даже в походных условиях…
— Подождите, подождите, Аристарх Алексеевич, — прервал я его, выставляя перед собой ладонь. — Это всё, конечно, очень интересно и даже заманчиво. Но… чёрт возьми, что вообще происходит?
Орлов осёкся на полуслове и выдохнул. Плечи его опустились, будто на них легла невидимая тяжесть.
Я продолжил.
— Сказать по правде, когда я получил от вас письмо, то не знал, что и думать. Но я и предположить не мог, что наша беседа будет посвящена презентации вашего изобретения.
— Да. Что тебе нужно, Аристарх? — мрачно припечатал Велесов в своей обычной манере. Он весь разговор просидел в одной позе, не сводя с Орлова взгляда исподлобья.
Старик, не глядя на меня, побарабанил пальцами по кожаной папке и вздохнул.
— Все вагоны, стоящие сейчас у перрона — мои. Груз, который я привёз из Демидова. Три полностью рабочих прототипа ковчегов, рассчитанных на условия Сайберии. Партия расходных эмберитовых стержней для них. Две дюжины отборных лошадей-тяжеловозов Тобольской породы — самые выносливые и морозостойкие, каких смог отыскать. Большая часть ещё и Изменённые. Мощные зверюги. И уже немного натасканные на то, чтобы тянуть ковчеги. Кроме того, я привёз некоторый запас провианта, боеприпасов, горючего — всё только от надёжных проверенных поставщиков. Всё это я готов передать тебе, для твоей экспедиции. А ещё со мной приехали три инженера, дотошно разбирающихся в устройстве ковчегов. Они готовы отправиться с вами хоть завтра. Их гонорар тоже оплачиваю я.
Он, наконец, замолчал, будто выдав давно отрепетированный текст. Я удивленно приподнял брови.
— Невероятно щедрый подарок. И это после всего, что было между нашими семьями?
— Между нашими семьями… Было много всего. Когда-то мы с Аскольдом были самыми близкими друзьями. Больше чем друзьями. Соратниками. Единомышленниками. Нам через столько довелось пройти во время экспедиций… Я и со счёта сбился — сколько раз мы спасали друг другу жизнь.
— Однако потом пути ваши разошлись.