Атаман
Шрифт:
Он был, кажется, честен, и продать в полон не отказывался – только цену заломил такую, что даже многоопытный Окунев Линь непритворно ахнул:
– Однако! Сорок дирхемов за кажного! Это ж московских денег – сорок да полсорока. Полтина целая да еще и десяток! Однако-о-о.
– Не хотите – не берите, – равнодушно пожал плечами степняк. – Я их персам продам – те и не за такую еще цену возьмут.
Вожников поспешно махнул рукой:
– Хорошо, хорошо, согласны. А на товар можно взглянуть?
Вместо
– Мой – сотник, – улучив момент, быстро предупредил своих Егор. – Твой, Линь, – седой, Иван – тебе тот, что в доспехах. Вы, Рагунь, Олешка – на подхвате, за слугами следите в оба, вдруг что?
– А я? – обиженно спросил Федька.
– А ты… – Вожников понизил голос. – А ты за Осипом все же присматривай.
Тем временем воины привели невольников – понурых, в лохмотьях, со следами недавних – и давних – истязаний.
Егор быстро посчитал: раз, два… тринадцать. Тьфу ты, вот ведь число несчастливое! Хотя почему несчастливое? Видений-то никаких не было, а значит… А значит, все пройдет гладко, что бы ни случилось.
– Оковы-то с них снимите.
– Сейчас кузнец раскует… А вы пока заплатите!
– Заплатим… – Молодой атаман махнул «слугам», и те, склонившись, принялись развязывать тяжелые, давно опущенные наземь сумы-котомки.
Егор, как и положено старшему, остался стоять напротив сотника.
– Точней пересчитывайте, особенно – золотые.
О, хитрый Вожников знал, чем привлечь внимание Берды-бея… вернее – отвлечь.
– У вас и золотые имеются? – подойдя поближе к сумам, сотник алчно сверкнул глазами. – Румейские? Или цехины?
Следом за ним, с любопытством вытянув шеи, подтянулись и оба стража. И седой, и тот, что в доспехах.
– Цехины… флорины… дукаты… – ухмыльнувшись, Вожников подмигнул уже наполовину раскованным пленникам – нечего было больше ждать, больно уж момент выпадал удобный.
– Ну что, православные, на Русь, домой, хотите?
– Хотим, – сплюнув через выбитый зуб, хмуро кивнул детинушка в рваных портках, с широкой, исполосованной многочисленными шрамами грудью. Сивая, лопатой, борода его дернулась. – Хотим, а как же!
– А раз хотите, так хватайте в сумах наших оружие да бейте всех, кто под руку попадется! Давай, мочи! Бей!
Прокричав, Егор тут же нанес удар удивленно выпрямившемуся Берды-бею – короткий свинг в челюсть. Сотник тут же и повалился лицом наземь, да так и застыл. Нокаут? Похоже, что так, впрочем, считать некогда – ха-арошая уже завязалась схватка!
Одновременно с нанесенным вожаком ударом, Линь с Иваном Карбасовым,
Ввухх!!! Едва не снес Окуневу Линю башку! Линь разозлился, взмахнул кистенем, тут и Осип Собачий Хвост неожиданно на помощь пришел, ловко прихватив вражину по голове попавшимся под руку камнем.
Молодые – Рагунь, Олешка и бросивший присматривать за Осипом Федька, помогая невольникам, уже схватились с волоокими слугами, оказавшимися не такими уж и беззащитными – у кого-то сразу нашелся кинжал, кто-то схватился за сабельку. На женской половине шатра вдруг послышался визг – видать, кто-то из только что освобожденных рабов уже проник и туда – посчитаться за все свои унижения.
– Давайте, братцы, скорее! – покосившись на солнышко, крикнул Егор. – Кончайте со всеми да не трогайте женщин – уходим.
Черт!
Увлеклись, не расслышали стука копыт – а трое всадников прискакали! Вскинули луки… фьюить! Повалился со стрелой в груди молодой ватажник Рагунь, взглянул в последний раз в высокое степное небо, да так и замер. Напарник его, Олешка, зарубив врага, получил стрелу в спину, прямо между лопаток, и тоже упал, истекая кровью.
И Федька куда-то пропал! Нигде не видать парня. Неужели?
Ах вы ж, басурмане!
Выхватив саблю, Вожников влетел в гущу затихающего боя… зря торопился: волоокие мальчики уже побросали свое оружие, кто-то из них даже встал на колени.
– Черт с ними, – махнул рукой Егор. – Иван, Линь, вы как, целы оба?
– Малость царапнуты, – показав окровавленное предплечье, усмехнулся Карбасов. – Сейчас вот перевяжемся и… Эх, парней наших жалко – Рагуня, Олешку. Схоронить бы… Понимаю – времени нет, а все ж – неужто вот этак бросим?
– Но и с собой их не с руки тащить, – сглотнув горький ком, тихо вымолвил Вожников. – Очень скоро сюда все воины сотника явятся.
– Может, эти схоронят? – повернувшись, Окунев Линь строго посмотрел на волооких. – Эй, нехристи, жить хотите?
– Да, бачка, да, – тут же закивали юнцы – кто-то из них был ранен, а кто-то и нет, но кивали все одинаково, с завидной слаженностью и силой.
– Тогда вот что. – Ватажник посмотрел на парней еще более строго, хотя, казалось бы, строже-то уже некуда, а вот, поди ж ты, смог. – Похороните всех – дадим жизнь, ясно?
Юноши дружно поклонились, упершись лбами в землю.
– А раз ясно – ищите лопаты да копайте скорее могилы. Ну! Живо!
Парни тут же разбежались, кто-то притащил лопаты, кто кирку… заработали.