Атака вслепую
Шрифт:
– Здорово, разведчик! С возвращением домой! – послышался из глубины солдатского жилища знакомый голос сослуживца, вслед за которым зазвучали одобрительные возгласы и начали появляться лица солдат, отдыхавших на нарах после дежурств и выполнения служебных обязанностей.
– Здорово, братцы! – заулыбался в ответ Егор, искренне радуясь встрече с теми, кто был рядом с ним всегда и везде в последние месяцы, пока их не разлучило его ранение во время выполнения задания командования.
Поочередно все те, кто был в тот момент в землянке, обнимали в знак приветствия вернувшегося
– С возвращением, братишка! – сказал один.
– Молодец, Егор! Снова с нами, – вторил ему второй солдат.
– Здорово, Щукин! – проговорил третий, а за ним четвертый, пятый, шестой.
– Чаю, братцы, горяченького надо испить по такому случаю, а?! – услышал разведчик у себя за спиной, сразу после чего, как по команде, на дощатом столе в центре землянки стали с шумом появляться солдатские кружки.
Рядом с ними кто-то положил один за другим быстро развернутые тканевые и газетные свертки, с нехитрыми запасами продуктов, припасенных в качестве дополнения к сухим пайкам для тех, кому скоро нужно было выдвигаться на передовую для наблюдения за передним краем противника.
– Богато живете! – с ноткой одобрения в голосе произнес Егор, видя, как перед ним на столе были заботливо разложены кусочки хлеба и аккуратно нарезанного сала, поставлена вскрытая кем-то банка консервов.
Один из солдат, суетясь возле печи-буржуйки, ловко подкинул в ее жерло сухих дров. Другой опустил на нее сверху закопченный чайник. Третий толкнул четвертого, тихо сказав ему в самое ухо:
– Дуй к старшине! Проси чего-нибудь для Егора. Там каша или суп должны были оставаться. Парня накормить надо. С довольствия его никто не снимал.
Боец кивнул в ответ и, подмигнув садящемуся за стол Щукину, выскочил за дверь, на ходу накидывая на плечи шинель.
Не прошло и десяти минут, проведенных солдатами в разговорах и шутках, как перед вернувшимся в свое подразделение разведчиком появился полный котелок наваристой каши, по кружкам был разлит горячий чай, а воздух в землянке наполнился теплом от буржуйки и запахом дымящейся махорки.
– Хорошо у вас стало! Свежо, чистенько, – отрываясь от каши с салом, прокомментировал Егор свое первое впечатление об увиденных им изменениях в ставшей родной землянке.
– Да ты что, братишка! Тут такое началось после тебя! – начал тараторить один из разведчиков, что сидел ближе к нему. – Ты в медсанбат, а у нас по всей дивизии через несколько дней что-то вроде эпидемии началось. Почти у всех эта зараза была. У всех сыпь и чесотка.
– В бой некого отправлять было! – вмешался в разговор, перебив товарища, еще один разведчик.
– Вот-вот, – продолжил первый, – проверки начались. Из всех штабов проверяющие нахлынули. Санитаров понагнали откуда-то. Бани новые в лесах возвели. Заставили весь личный состав раз в неделю обязательно мыться и одежду прожаривать.
– Всех переодели, белье заменили полностью, а кому и форму целиком, – снова перебил товарища второй разведчик.
– Бани работали без остановки круглыми сутками, – не унимался первый боец, одновременно наливая чай в кружку Егора, – мытье и стирка первым делом были. Через день проверки на вшей. Землянку заставили
– Теперь у нас красота тут! – снова влез в разговор второй.
– И попробуй забаловать! – теперь перебил его первый. – Штабные проверяют жестко. Если что не так, то в штрафной грозят отправить. Но пока обошлось.
– И кормить лучше стали! – добавил второй разведчик.
– Это точно! Короче говоря, было объявлено наступление по всем фронтам против антисанитарии и вшивости! Добавили нам витаминов и велели блюсти чистоту! – подтвердил его слова первый.
– Так что мы теперича чистые, сытые и живем в комфорте! – протянул третий солдат, все время молчавший, улыбавшийся и смотревший в сторону Егора добрыми глазами человека, искренне радовавшегося возвращению в строй своего боевого товарища. – Ох, гимнастерка у тебя, брат Егор, хороша! – позавидовал он. – Нового образца, со стоячим воротничком! И погоны на ней ладно сидят! Загляденье!
– А мы все в старье ходим. И погоны, что недавно всем выдали, кое-как сами приладили, – добавил к его словам не унимавшийся первый боец.
– О, Егор, друг! – послышался со стороны входа радостный выкрик сержанта Панина, старого товарища и сослуживца Щукина с того самого момента, как он прибыл во взвод разведки около года назад, завершив свое первое лечение в госпитале, куда попал после ранения.
Худой и высокий, с широкой улыбкой на лице, обнажившей полный рот крепких зубов, он смотрел на Егора с добротой в глазах, как смотрят на дорогих и близких людей. Таковых во взводе полковой разведки оставалось немного. Помимо Панина и Щукина набиралось едва ли семь бойцов, кто составлял костяк подразделения и служил в нем с самого формирования. Подавляющее число разведчиков к этому времени уже сгинули где-то возле передовых укреплений противника, на подступах к ним или числились пропавшими без вести, не вернувшись из рейдов в глубь обороны врага.
– С возвращением, брат! – протиснулся к Егору Панин, широко расставив для объятий свои огромные руки, созданные, казалось, только для того, чтобы обнимать дорогих друзей или скручивать взятых в плен гитлеровцев.
Сидевшие возле Щукина разведчики начали отодвигаться в стороны, чтобы освободить место для прохода вперед своего сержанта.
– А мы думали, что уже не вернешься к нам. На повышение пойдешь, в штабе осядешь. Будешь к нам с комиссиями приходить, – затараторил Панин, прижимая к себе Егора, словно родного брата, и продолжая сыпать шутками.
– Да как же я без вас, – сказал Егор, поддаваясь объятиям старшего по званию и одновременно одного из самых близких своих друзей.
– И то верно, – сказал сержант, искренне радуясь возвращению парня.
Постепенно разведчики, что были в помещении, начинали выходить из землянки, собираясь и отправляясь кто в наряд, а кто еще куда, для выполнения каких-либо обязанностей. Когда внутри остались только Панин и Щукин, к ним присоединился старший сержант Каманин, также служивший во взводе больше года и фактически ставший когда-то первым его бойцом.