Атака мертвецов
Шрифт:
На одной из встреч Сазонов, обсуждая это с Палеологом, сказал:
– Вот оно, истинное лицо русского народа! Отныне мы узрим великое пробуждение национального чувства. Все политические партии, исключая, разумеется, крайнюю правую, требуют немедленного созыва Думы, чтобы положить конец неумелости военного управления и организовать гражданскую мобилизацию страны…
Лучше бы этот зверь не просыпался вовсе. Недаром ведь сами русские говорят: «Не буди лихо, пока оно тихо». Нет же, разбудили, в итоге получив массовые беспорядки, едва не вылившиеся в жестокий, безумный бунт.
Москва волновалась, взбудораженная слухами об измене, бродившими в народе на протяжении вот уже нескольких дней. Громко, никого не стесняясь, толпа обвиняла в предательстве императорскую чету, Распутина и всех приближенных Двора. На знаменитой Красной площади открыто бранили царских особ, требуя постричь императрицу в монахини, заставить
Шумные манифестации не обошли стороной даже Марфо-Мариинский монастырь. Там игуменьей была Великая княгиня Елизавета Федоровна, сестра императрицы и вдова Великого князя Сергея Александровича. Ее ни за что, ни про что прозвали немецкой шпионкой, осыпая бранными словами. Кричали даже, что она, мол, скрывает в монастыре своего братца, великого герцога Гессенского.
Вдоволь наоравшись, толпа ринулась громить магазины, принадлежавшие немцам. Разбили, разграбили все заведения, на чьих вывесках значились фамилии, хотя бы отдаленно напоминавшие немецкие. Полиция поначалу не вмешивалась, давая погромщикам вдоволь насладиться благородной местью за поруганную честь и заглушить досадный стыд, вызванный неслыханным доселе поражением в Галиции. Но беспорядки приняли настолько широкий размах, что пришлось прибегнуть к помощи армии.
Войска уже готовы были пустить в ход оружие. Слава богу, обошлось без этого. Волнения постепенно улеглись. К вечеру субботы двенадцатого июня порядок в Москве был восстановлен.
А с фронта продолжали поступать неутешительные вести. После сдачи Перемышля русские с крайним упорством оборонялись между Вислой и Саном в Средней Галиции, прикрывая Львов. Но германцы и здесь, в конце концов, прорвали фронт – к востоку от Ярослава.
Среди недели к Палеологу заглянул «на огонек» Суворин, редактор газеты «Новое время». На этом посту он заменил отца, который много лет владел издательством и скончался еще до войны. Выглядел Суворин удрученным. Лицо понурое. Обычно всегда гладкие, зачесанные назад волосы разлохматились и нависли прядями над седыми висками. Короткие усы и те взъерошены.
– У меня больше нет надежды, мсье, – потухшим голосом промямлил газетчик. – Отныне мы обречены на потрясения…
– Помилуйте, Михаил Алексеевич, – возразил Морис. – Не стоит предаваться унынию. Взгляните, какой взрыв энергии в народе. Люди охвачены патриотизмом.
– Толку-то…
– Не скажите. Это уже принесло свою пользу. Взять хотя бы принятие последних решений в Москве.
Суворин прекрасно знал, о чем речь. В минувшую субботу Земский союз и Союз городов собрались на съезд, избрав местом встречи как раз Москву, где наблюдался наиболее сильный всплеск патриотических настроений. Председательствовал на съезде князь Львов [107] . В ходе обсуждения делегаты единодушно пришли к выводу, что нынешняя администрация неспособна мобилизовать страну на должное обеспечение армии. Выступая, Львов сказал: «Задача, стоящая перед Россией, во много раз превосходит способности нашей бюрократии. Для ее разрешения требуются усилия всей страны в целом. После десяти месяцев войны мы еще не мобилизованы. Вся Россия должна стать обширной военной организацией, громадным арсеналом для армии». Тогда же, без промедления, съезд выработал практическую программу. Россия становилась, наконец, на верный путь.
107
Князь Львов Георгий Евгеньевич (21.10(02.11).1861 – 07.03.1925) – русский общественный и политический деятель, последний председатель Совета министров Российской империи. Возглавлял в Москве Всероссийский земский союз помощи больным и раненым военным с годовым бюджетом в 600 млн руб., за счет чего эта организация занималась оборудованием госпиталей и санитарных поездов, поставками одежды и обуви для армии. Со Всероссийским союзом городов Земский союз объединился в организацию ЗЕМГОР, просуществовавшую до 1917 г. Львов возглавлял объединенный комитет ЗЕМГОРа.
Однако заразить понурого Суворина оптимизмом не удалось. С горькой иронией он ответил:
– Я слишком хорошо знаю свою страну, мсье. Этот подъем не продлится долго. Пройдет совсем немного времени, как мы снова погрузимся в глубокую апатию. Сегодня мы нападаем на чиновников, обвиняя их во всех несчастьях, что выпали нам на долю. И это правильно. Да только не сможет Россия обойтись без тех же бюрократов. Завтра по своей лености, по слабости мы сами отдадим себя обратно в их лапы.
– От нерадивых чиновников, как правило, избавляются. Ведь отстранили министра внутренних дел от должности…
– Думаете, заместитель Маклакова
– Князь Щербатов [108] кажется мне вполне прагматичным.
– Ну да, – кисло усмехнулся газетчик. – Из начальника Главного управления государственного коннозаводства прямиком в министры внутренних дел.
Вспомнив, как ликовал по этому поводу Сазонов, посол задумчиво проговорил:
– Не знаю, не знаю… На мой взгляд, отставка Маклакова ясно показывает, что император остается верен политике союза и полон решимости продолжить войну. Что же до нового министра внутренних дел, он до сих пор не пользовался известностью. Но господин Сазонов заверил меня, что этот человек весьма умеренный и вполне здравомыслящий. К тому же испытанный патриот…
108
Князь Щербатов Николай Борисович (22.01(04.02).1868 – 29.06.1943) – русский государственный деятель, полтавский губернский предводитель дворянства. В 1912 г. избран членом Государственного совета от Полтавского земства. Занимал видное место среди коннозаводчиков России, считаясь знатоком этого дела. С января 1913 г. назначен управляющим Государственным коннозаводством. С 1915 г. управляющий Министерством внутренних дел и шеф Отдельного корпуса жандармов, с 5 июня по 26 сентября 1915 г. – министр внутренних дел России. После отставки с поста министра вновь избран членом Государственного совета от Полтавского земства.
Только проговорили о смене главы министерства внутренних дел, как вдруг новое потрясение.
Император перед своим отъездом из Царского Села в Ставку принял решение, которое, впрочем, назревало довольно давно. Он освободил Сухомлинова от обязанностей военного министра, назначив на его место генерала Поливанова [109] , члена Государственного Совета.
Раньше бы это сделать. В деле недостатка снарядов фигура Сухомлинова, скрытая за налетом таинственности, выглядела зловеще. Подозрительно странное поведение министра порождало много вопросов. Еще в сентябре прошлого года, когда Морис вполне официально, от имени генерала Жоффра, интересовался ходом борьбы со снарядным кризисом, Сухомлинов заверил, что принял все меры, необходимые для обеспечения русской армии нужным количеством снарядов, какое требуется для долгой войны. Даже соизволил дать письменный ответ. Его-то посол и передал Сазонову, который грозился показать эту бумагу императору. Надо ли говорить, что никаких мер в действительности не принималось. Мало того, генерал всячески старался провалить все те новшества, которые предлагались ему для развития производства боеприпасов. Странное, не поддающееся логике отношение к делу. Объяснить его можно лишь лютой ненавистью, которую военный министр питал к Великому князю Николаю Николаевичу. Сухомлинов тоже рассчитывал в свое время на должность Верховного главнокомандующего. А когда не выгорело, так и не смог этого простить, затаив злобу на соперника.
109
Поливанов Алексей Андреевич (04(17).03.1855 – 25.09.1920) – помощник военного министра (14(27).04.1906—24.04(07.05).1912), генерал от инфантерии (пр. 10(23).04.1911; ст. ст. 25.03(07.04).1912; за отличие). С 14.01.1912 член Государственного совета. Благодаря усилиям военного министра ген-ла В.А. Сухомлинова 24.04(07.05).1912 был отчислен от должности с оставлением членом совета. После отставки В.А. Сухомлинова с 13(26).06.1915 управляющий делами военного министерства. Военный министр и председатель Особого совещания по обороне государства (10(23).09.1915—15(28).03.1916).
Вернувшийся из Ставки Сазонов не замедлил охарактеризовать нового министра:
– Генерал Поливанов – замечательный человек. Образованный, деятельный и работоспособный. В нем прекрасно сочетаются дух организации и командования.
Как успел узнать Морис, помимо перечисленных Сазоновым достоинств, Поливанову приписывали также либеральные убеждения, вызывавшие сочувствие к нему со стороны Государственной Думы. Немаловажный фактор, надо сказать.
Из Барановичей Сазонов приехал в приподнятом настроении.
– Я вывез вполне хорошие впечатления, – говорил он. – По крайней мере, состояние духа в штабе верховного главнокомандующего я нашел превосходным. Русская армия будет продолжать свое отступление как можно медленнее, пользуясь каждым случаем, чтобы производить контратаки и тревожить неприятеля. Если Великий князь Николай Николаевич заметит, что немцы уводят часть своих сил для переброски на Западный фронт, он тотчас перейдет опять в наступление. Принятый им оперативный план позволяет надеяться, что в Варшаве наши войска смогут удержаться еще месяца два…