Астийский Эдельвейс
Шрифт:
7
Поступив в институт, в общежитии Максим оказался в одной комнате с третьекурсниками-палеонтологами. Ребята были интересные. К ним частенько заглядывали биологи, и они часто спорили — о путях развития жизни на Земле, о законах эволюции, о новейших открытиях в молекулярной генетике.
Многого в этих спорах Максим еще не понимал, о многом вообще слышал впервые. Но ребята охотно посвящали его во все тонкости своих профессий. И он все больше и больше увлекался той наукой, заняться которой советовал
Неудивительно поэтому, что и первым институтским другом Максима стал его сосед по койке, староста палеонтологического кружка Миша Глебов. Он сразу взял «зеленого» первокурсника под защиту своего авторитета, а вскоре затащил и на заседание кружка. Тон в кружке задавали те самые ребята, которые собирались у них в комнате. Но теперь нить их споров умело направлялась и поддерживалась доцентом Стоговым, совсем еще молодым ученым, но с огромной эрудицией, студенты благоговели перед ним. Стогов не обходил вниманием нового члена кружка, умело втягивая его в дискуссии. Уже к концу семестра Максим получил тему для доклада — «Филогения лошади в свете палеонтологических данных».
К докладу Максим готовился тщательно. Проштудировал всю рекомендованную Стоговым литературу, перерыл фонды музея и открыл для себя картину поистине удивительную. Оказывается, предком лошади, жившим более шестидесяти миллионов лет назад, был некий эогиппус, животное величиной с кошку, с короткими трехпалыми ногами и плоской мордой. На лошадь оно походило не больше, чем Моська на слона. Но, поместив между этим эогиппусом и современной лошадью все известные палеонтологам промежуточные формы, Максим получил как бы сплошную лесенку, каждая ступень которой отличалась от соседней лишь самыми незначительными деталями.
Тогда и возникла у него мысль построить такую же лесенку для человека. В памяти, правда, были еще свежи беседы с Крайновым. Но, может быть, тот просто не знал всех достижений палеонтологии? Если родословная лошади изучена так подробно, какой же материал должен быть накоплен по филогении человека! С неделю Максим не вылезал из библиотеки, прочел все, что мог найти о наших предках. Потом поделился своими мыслями с Михаилом. Тот сразу умерил его пыл:
— О человеке мы знаем гораздо меньше. Слишком мало ископаемых остатков. Строго говоря, на сегодняшний день это уже сфера деятельности не палеонтологов. А ты вот что… Есть тут один парень с отделения бионики, Антон Платов. Он много лет этим вопросом занимается. Только… Как бы это тебе сказать?
— А что?
— Для него ни авторитетов не существует, ни общепринятых представлений. Все надо самому проверить, пощупать. Все известные теории готов вверх ногами перевернуть. А уж спорить с ним… Лучше не связываться! Но… голова у него на плечах есть!
— Он что же, филогению человека построил?
— Не то чтобы построил, не так это просто. Но во всем, что касается антропогенеза, у нас тут, пожалуй,
— Из-за астия?!
— Ну да. Он, понимаешь, выступил у нас на кружке. И заявил, что, по его мнению, — как это тебе нравится: «по его мнению», — человек жил еще в астийское время. И не где-нибудь, а в Сибири.
— Так это здорово, Мишка, просто здорово! — чуть не закричал от радости Максим.
— Стой ты — здорово! Здоровее некуда. Стогов его, понятно, припер к стенке: где доказательства? А он свое: а какие, говорит, у вас доказательства, что в астийское время людей не было? Ну, дальше — больше. Такая перепалка началась, только держись!
— Слушай, Михаил, познакомь меня с ним!
— Хоть сейчас. Это над нами, на пятом этаже. Пойдем!
Друзья вышли на лестницу.
— Миша, а расскажи мне, какая растительность была в астийское время, — сказал Максим, но не услышал, что говорил его спутник. Он остановился как вкопанный. Навстречу им по лестнице спускалась… та, из рук которой он получил загадочный цветок. Она прошла мимо них, а когда Максим опомнился, она уже исчезла из его поля зрения.
— Михаил! Так это же… Ты знаешь, кто это?!
— Еще бы не знать! Ларочка Эри, профессорская дочка… Эдуарда Павловича, того самого, что вам математику читает.
— Не может быть!
— Почему не может быть? Она уже второй год у нас на радиотехническом. Первая красавица в институте. Только… Не подпускает она никого к себе. Да и сам Эри странный — настоящий Фауст. Но Лара удивительная, иногда, кажется, жизни бы не пожалел для такой… Впрочем, хватит об этом! Пошли к Платову.
Максиму ничего не оставалось, как последовать за ним.
Дипломант — бионик Антон Платов — был прямой противоположностью веселому, словоохотливому, никогда не унывающему Михаилу. Друзья нашли его в самом дальнем углу дипломной комнаты, за шкафами, где он сидел один над грудой чертежей и в ответ на шумное приветствие Глебова сказал тихо, не поднимая головы:
— Привет. Что скажешь?
Максим с интересом рассматривал его — высокий, широкоплечий, с большими сильными руками и очень крупными неправильными чертами лица. Было что-то в нем очень располагающее к себе. Глаза, догадался Максим. Глаза у Антона были голубыми, почти синими, полные застенчивости и доброты.
Глебов подтолкнул Максима к столу:
— Да, вот познакомься — еще один любитель родословной человечества. И тоже бредит астием.
— Астием? — Антон быстро взглянул на Максима. — Чем же вас привлек астий?
— Астий — это так, к слову. А о предках человека мне действительно хотелось бы потолковать.
— А что вы уже читали, что знаете о происхождении человека?
— Прочитал все, что мог найти. — Максим назвал несколько книг и статей по антропологии.
Антон усмехнулся: