Ассистентка
Шрифт:
В кромешной темноте, Глеб Ростиславович наощупь разложил на столе свой заметно потёртый дипломат, раскрыл его и достал оттуда планшет из светлого дерева. Даже в темноте тот слегка светился, отражая пробивающиеся через штору, плохо заметный обычному взгляду лучи. На поверхности были нанесены странные буквы, напоминающие кириллицу, а также римские цифры, ниже еще какие-то витиеватые символы. Сверху положил небольшую округлую фишку, напоминающую медиатор для гитары. В следующий момент он извлек небольшую лампаду со свечой внутри. Вытащив из кармана совершенно
Комната озарилась тёплым фиолетово-оранжевым светом. Затем мой босс переключил свое внимание на планшет, начав водить над ним руками, и тихо произносить непонятные для меня слова. Признаюсь, что я не была уверена, что он говорил на русском или каком-то другом из современных языков. «Фишка» принялась быстро двигаться по доске. Я пыталась уловить, повторяет ли она его слова либо отвечает, ведя замысловатый диалог. Судя по тому, как периодически замирали пальцы Глеба, и как пристально он следил за движением фигурки – это была недоступная моему пониманию беседа. Но как бы сильно я не пыталась вглядеться, я не успевала так быстро читать.
Тем не менее наблюдать за манипуляциями было очень увлекательно, тем более, что над планшетом начала появляться серебристо-дымчатое волнообразное свечение и потянуло стойким запахом церковного ладана.
В этот миг я полностью обратилась во внимание, понимая, что мне предстоит увидеть нечто очень интересное. И действительно серая масса начала приобретать очертания мужского тела.
– Кто ты? – хрипло, будто с того света (хотя почему будто?) раздался скрежетащий голос. – Что ты делаешь в моём кабинете?
– Твоя жена попросила меня помочь узнать у тебя коды и пароли от сейфа, денег хочет.
– Не дам, – видно было что каждое слово даётся ему с трудом.
– Все равно с собой не заберешь… А так я помогу тебе уйти. Отвяжу тебя от всех клятв, которые ты здесь раздал… И которые тебя теперь не пускают. Выкуплю так сказать у всей нечести. Ох и часто ты к ней обращался. И сам не знал, – готова поспорить, что Глеба этот диалог откровенно забавлял.
У меня же буквально мороз шёл по кожи… Настоящий мертвец собственной персоной стоял передо мной! И как я после такого спать буду? Удивительно, но я думала, что приведения пахнут разложениями, а он вполне прилично попахивал церковными свечками. Да и вообще выглядел не агрессивно, хотя мы и вызвали его не по графику. Более того, в его глазах – если будет уместно так выразиться – мелькнул интерес.
– А ты можешь?..
– Я много чего могу. Если мы договоримся. У всего есть своя цена. За фарт при жизни – нужно дорого платить после смерти.
– Хорошо, записывай, – доска начала показывать знаки складывающиеся в слова.
Не дожидаясь указания Глеба, я выхватила свой блокнот из рюкзака и под диктовку босса начала записывать слова. Честно это была какая-то странная абракадабра европейских столиц и странных слов: Пушок, Рубежевичи, Катька, Алькор, Серёжка-Якорь…
– Всё. Больше ничего нет, – выдохнуло приведение. –
Глеб просмотрел написанные мною слова. Затем удовлетворенно кивнул, а вслух сказал.
– Это ты жене помог со мной рассчитаться. А теперь твоя очередь платить. Свободная вечность – это не тридцать процентов от Наташкиной доли в бумажных банках. Подумай.
Вглядываясь в стоящего передо мной призрака я поняла, что меня удивляло в нём больше всего. Оно не дышало. Вроде бы достаточно чёткое очертание человека. В котором ничего не шевелится, не колышется. И это самое неестественное. Но с другой стороны это же логично. Зачем мертвым дышать? Правда когда Глеб произнёс свои последние слова, нежить словно с шумом выдохнула, по лицу прошли судороги-помехи. Оно почернело, практически сливаясь с тёмной комнатой. Пламя свечи задрожало…
Кристовский вновь перешёл на неизвестный мне язык.
Фишка буквально летала по планшету.
Мне стало по-настоящему страшно.
– Варвара, уходим, – приказал мне Глеб.
– НО, – вскричал Сыромятин.
И даже я поняла, что он на всё согласен.
Еле слышимым шёпотом маг что-то произнёс. Планшетка буквально летала по доске. На сей раз Кристовский мне ничего не диктовал. Но по блеску в глазах шефа было ясно, что он всё понял, запомнил и ему этого достаточно.
– Теперь твоя очередь, – громыхнула фигура.
– Прощай, – единственное слово, которое произнёс медиум.
Он поднял руку вверх. Сероватый эфир, из которого состоял хозяин кабинет начал растворяться, становясь сизовато-синим. Другой пас рукой – изображение словно тлело на глазах. Рябь становилась всё мельчи. И в тот миг, когда оно должно было исчезнуть, погасла свеча. В комнате стало совсем темно.
Но мне больше не было страшно.
Я точно знала, что здесь никого нет. Только я и шеф. При всех его недостатках он по крайней мере состоит из крови и плоти. И дышит! А это уже многое значит.
– Включи свет, Варвара, – попросил мой начальник.
О! Это просьбу я исполнила с удовольствием, по наитию быстро нащупав выключатель. Яркий свет разогнал последних призраков, если еще кто-то здесь оставался. Кристовский уже складывал свои предметы в «дипломат».
– Нам пора, – коротко сказал он.
Я оглядела комнату, понимая, что нахожусь в ней последний раз. На полу оставалась почти незаметная горстка пепела. Кристовский открыл дверь. Неожиданный порыв воздуха развеял её. Я выключила свет.
Когда мы оказались в машине, решилась спросить,
– Он не мог покинуть этот мир потому, что кикимора его прокляла?
– Брось! Люди сами себя прекрасно проклинают! А вот спасать не умеют!
– Что ты попросил у него за то, чтобы помочь уйти?
– Узнаешь, в своё время. Может быть, – загадочно сообщил Кристовский.
– А почему ты не помог ему просто так?
– Зачем? – искренне изумился Глеб.
– Ну спасение человеческой души – это же так благородно!
– Мхм, во мне нет благородства.