Ассистентка
Шрифт:
— Очень интересно, очень! Ну здесь ей все равно лежать смысла нет, давай барышню ко мне в лабораторию. Там видно будет, — предложил Глеб.
— Давай, — быстро согласился тот. — Мы её к себе возили. А потом наши говорят убирай эту… откуда взял… а то, хер знает, вдруг это вирус какой. Она остальных трупаков заразит. И они скопом ночью встанут. А я что… и закопать её нельзя уже. Дело начато. Да и вообще… так-то она вроде молодцом. А, чё скажешь? — в его грубоватой непосредственности чувствовалась искренняя тревога.
Мне даже стало его жаль.
— Ничего пока не скажу, — очевидно, что находка взбудоражила и увлекла Кристовского.
—
Глеб лишь кивнул. Он торопился приступить к изучению странной находки. Поэтому мы дождались, когда девушку погрузят в милицейскую машину, и пообещали, что когда они доедут, то мы успеем их догнать. Оставшись один — точнее вдвоём со мной — Глеб поспешил в дом. Нагнувшись над ямкой, оставшийся на земле на месте, где лежало тело девушки, он зачерпнул горсть земли, размял её между пальцами, принюхался. Я удивилась, что она практически не была погребена. Глубина оставшейся «могилы» была не больше полуметра. Как это вообще возможно?
— Эх, не взял пакет, что пробу земли отсюда взять. Не подумал. Промах, — посетовал медиум.
— Может сюда? — пришла я на выручку, выуживая из рюкзака тряпочную эко-авоську.
— Отлично, давай сюда, — он быстро насыпал туда пару горстей земли.
Я поняла, что больше никогда не смогу использовать эту сумочку по прямому назначению. Даже если прокипячу её с хлоркой. Но наука требует жертва, даже алхимия.
Ехали молча, я чувствовала, что Глеб что-то напряженно обдумывает. Мне же сказать было нечего, поэтому я пялилась в окно. В голову вновь вернулись мысли: друзьям мы или я всего лишь функция. Мой тест на близость — тишина. Если рядом с человеком молчать комфортно, не нужно заполнять лишними словами тяжелые паузы, значит это мой человек. А вот если безмолвие «оглушает», вызывает напряжение, то значит с этим человеком у нас мало общего. С Глебом молчать было легко.
Тем временем нам действительно удалось приехать к офису на несколько минут раньше милицейского кортежа. Глеб поднялся наверх. А я осталась дожидаться нашу странную «гостью». Думать о ней, как о мертвой, мне было невозможно тяжело.
Милиционеры бережно занесли тело, оставили его на полу в лаборатории и быстренько ретировались.
Как всегда, прежде чем начать какие-либо действия, Глеб плотно задернул шторы. Комната мгновенно погрузилась во мрак. До моего слуха донеслось тихое шептание, Кристовский разговаривал с девушкой, уговаривая её успокоиться и не переживать, лучи больше не будут её тревожить. А затем он поспешно настрочил целый список разнообразных дел для меня. При том в разных частях города, сообщив, что если я сегодня не успею что-то раздобыть, то это можно оставить на завтра, что нет ничего срочного и чтобы я не торопилась. Было очевидно, что его цель просто выпроводить меня из офиса. Что же, не буду вам мешать, господин хороший!
Ближайшие два дня решила в офисе не появляться. Тем более некоторых препаратов, которые он меня попросил приобрести в малоизвестной в широких кругах аптеке, в наличии не было. Мне пришлось их заказать, а доставили их только через день. А еще я почему-то внутренне злилась. Нет, ни из-за Оксаны. Про то, с кем Глеб крутит романы, в эти дни я действительно не думала. Мне было дико любопытно узнать, что за нечисть разлеглась у нас в офисе. И, да кабинет Кристовского я стала воспринимать как «наш».
Но самое
В библиотеке как всегда было тихо и пустынно. Большие окна щедро лили свет, но он растворялся в этом помещение, будто боясь нарушить сумрачный покой. Как на кладбище, блин! За несколькими столами корпели тощие и сутулые студенты. Сразу ясно: заучки. До сессии было еще далеко. Поэтому «приличные люди» сюда пока не наведывались. Чуть дальше примостились ребята постарше. Видимо, аспиранты. Наверняка, учатся и работают, может быть и семьи уже есть, вот и выкраивают любую свободную минутку, чтобы позаниматься. Возле самого входа в хранилище заняли соседние столы два взрослых мужчины, оба лет за пятьдесят, лысоватые, с очерченными и видными даже издалека пузиками: типичные «вечные» кандидаты наук. Работают над очередными статьями, в надежде через пару лет защитить докторскую. Но она часто так и откладывается, приходя вместе с почетной пенсией. За совокупность заслуг, так сказать. Нет, здесь мне никто не поможет.
— Девушка, добрый день. Может быть, я могу вам чем-то помочь? — это предложение точно относилось ко мне.
Сомневаясь, то ли извиниться и быстро уйти отсюда, то ли попытаться найти хоть что-то, обернулась.
— Мария Наумовна?
— Варюша? — выпалили мы хором.
— Что вы здесь делаете?
— Я здесь работаю. А ты?
— А я ищу книгу…
— Для Глеба?
— Нет, для себя…
— Понятно. Сложное дело, и ты хочешь выручить хозяина, — меня зацепило как она произнесло слово «хозяин»: так говорят о владельце кота или собаки. — Похвально.
— Нет. Это я для себя. Хотела кое с чем разобраться, — я пыталась не вдаваться в подробности.
— Боишься сказать? Понимаю. Но хотя бы намекни… Может быть, смогу что-то предложить? Я хорошо изучила местные архивы.
Я замялась. Лисович действительно единственная, кто сейчас может мне помочь. Но что скажет Глеб?
— Меня интересует информация о том, кто и как жил в наших краях в XV веке… Что-то необычное, — наконец вымолвила я.
— Да уж. Что уж за дело там у Глеба, что ему приходится так глубоко копать, — ответила Мария Наумовна. — Но подожди, посмотрю, что есть.
Минут через пятнадцать она вернулась, везя в тележке три толстых тома. Здесь было описание раннего славянского фольклора, перепечатка старых домовых книг и дневники-наблюдения немецкого воина тех времён, при том переведенные с ранненововерхнемецкого языка, прородителя современного немецкого.
— Вот всё что есть, — развела рука ми старушка. — Фольклористы часто фиксировали то, что многие люди считали сказками, а в этом было зерно истины.
На днях я слышала уже нечто похожее, значит на эту книгу нужно обратить особое внимание.