Ассистентка для босса
Шрифт:
— Какая у тебя зарплата?
— Тамара Николаевна сказала, что будет пятьдесят четыре тысячи, — отвечаю я.
Десять минут назад меня очень вдохновляла эта сумма. Теперь — совсем нет.
— Подели семнадцать миллионов на пятьдесят четыре, — приказывает Орлов.
— Угу, — киваю я и начинаю вбивать цифры.
Семнадцать и шесть нулей.
ШЕСТЬ НУЛЕЙ!
Голова кругом идет от таких цифр. Это ведь реальные деньги, не просто циферки на счете.
Пересчитываю нули, слишком сильный стресс мешает сконцентрироваться.
Спустя
— Как же ты долго возишься. Триста пятнадцать будет, если округлить.
Я вбиваю последние цифры, жму «=» и смотрю на результат: «314,814». Поднимаю взгляд и понимаю, что Орлов посчитал в уме.
— Триста пятнадцать, — соглашаюсь с ним.
Лучше бы молчала. Не хочу его злить, боюсь, что сорвется на мне.
— Подели на двенадцать.
Быстро нажимаю пальцами на экран.
— Двадцать один, — говорю потерянным голосом.
Всего лишь цифра. Всего лишь — «21» год. Но ровно столько мне нужно работать без зарплаты, чтобы закрыть долг. Мне же к тому моменту сорок один год стукнет.
Пол едва не выходит из-под ног. Чудом удерживаю равновесие. Стараюсь себя внутренне успокоить. Поддержать. Подбодрить.
Орлов смотрит на меня и тяжело вздыхает.
— Тебе плохо? — спрашивает он, словно с издевкой в голосе.
— Нет, всё нормально, — через силу отвечаю я. А сама едва не хнычу.
От осознания этого срока — двадцать один год! — холодок внутри расцветает. Мурашки бегут.
— Уже смекаешь, что придется иначе отрабатывать? — Орлов опасно ухмыляется.
Он вдруг встает из-за стола и подходит ко мне. Снова смотрит сверху вниз: он на полторы головы выше. Но в этот раз между нами еще большая пропасть. Смотреть настолько свысока — это уметь надо.
Я вся просто дрожу. Боюсь лишний раз пошевелиться.
Роман Сергеевич поднимает крепкую руку с массивной кистью и хватает меня за подбородок. Вздрагиваю и жмурюсь. Но ничего не происходит дальше.
Открываю глаза. Он оценивающе на меня смотрит. В глаза, на щеки, но еще больше на подбородок и губы. Вдруг начинает прицениваться. Будто оценивать породистого пса для покупки. Так себя и чувствую.
Никогда и никому я бы не позволила так с собой обращаться. Но Орлов не спрашивает. Он делает, что хочет. Не нахожу в себе силы возразить, но внутри всё бурлит.
Он вдруг крепче сжимает пальцы и начинает вертеть моей головой из стороны в сторону. Снова оценивает. Приценивается.
— Хм, а интересно, — с хрипотцой в голосе удивляется он.
В его глазах сверкает нечто пугающее.
Теперь он не хочет меня убить. Теперь в его взгляде только животное желание. И это пугает до жути!
Мне писец!
Глава 6.
Роман Сергеевич небрежно отпускает мой подбородок. Делаю глубокий вдох, чтобы высказать ему всё, что думаю о таком
И тут раздается тихий хлопок.
Обжигающее и внезапное прикосновение. В том самом месте!
— Ой! — Я испуганно вздрагиваю.
Ощущаю руку Орлова у себя на ягодице.
Да он в край офигел!
Злость.
Обида.
Досада.
Это так унизительно. За кого он меня принимает?!
Меня накрывает. Нерешительность улетучивается, как дым из трубы.
— Да что вы себе позволяете?! — Я повышаю голос и решительно хмурюсь.
Кулаком бы этому уроду пригрозила, но не решаюсь. Да и не испугается он моего девичьего кулачка.
— Ого, — ухмыляется Орлов, как ни в чем не бывало. — Голос прорезался.
— Это неприемлемо! Вы не можете меня лапать! Просто не смеете! — говорю я, а каждая фраза всё тише и тише.
Роман Сергеевич так на меня смотрит, что вся моя смелость быстро тает, как льдинка в пламени. Невольно сжимаюсь и отступаю. А ведь он просто стоит и смотрит.
— Рыжая, ты не в том положении, чтобы выебываться, — недовольно произносит он.
— Вы потеряли из-за меня много денег, — признаю я, скрещиваю руки на груди и делаю еще шаг назад. — Но это не значит, что вам можно ко мне прикасаться. Я этого не потерплю... — Голос едва не срывается.
— Думаешь, разрешения спрашивать буду? Блядь, — хмурится он, — а может ты как-то иначе отрабатывать собралась?
Орлов делает только два шага в мою сторону. И нависает надо мной, как огромный дикий зверь. Последние крохи моей смелости тают в его властной ауре.
— Что?! — Все-таки хмурюсь я. — Нет! Я не буду ТАК отрабатывать. Нет! Ни за что!
— Перестань визжать, пока я тебе рот членом не заткнул, — Орлов смотрит на меня так, будто изучает под микроскопом неведомую зверушку.
Мне не послышалось?
Вот урод!
Разве можно такое девушке говорить? Совсем офигел, скотина.
— Что?! Да как вы...
— Ты не поняла, блядь? — Грубо говорит он, тянется к ремню.
Вижу это и резко замолкаю. Глаза у меня, наверное, как блюдца. Я молчу и не решаюсь продолжить. Стою и обтекаю. Хочется дать ему пощечину, чтобы думал, что говорит.
— Ну, расскажи. Как ты будешь отрабатывать? — предлагает он.
И убирает руки от ремня. Фух.
— Я... Я пока не придумала, — отвечаю робко.
— Может ты пиздецки хорошо разбираешься в инвестициях? Иксы на шортах или лонгах делаешь?
Молчу. Ничего не отвечаю. Прекрасно понимаю то, о чем он говорит, но на бирже я зарабатывать совсем не умею. Максимум — купить или продать акции.
— А чего? — Орлов вдруг ухмыляется. — Выдам тебе миллион. Сможешь его в семнадцать превратить?
— Нет, — честно отвечаю я.
— Вот и не выебывайся. Будешь так отрабатывать, как я скажу. Ясно? — Он сурово смотрит на меня.
Кажется, что собирается накинуть на шею поводок.