Ассистент
Шрифт:
Он встал, облокотившись на стену рядом со входом. Во дворике было мало народу, а под козырьком стоял секьюрити, поэтому общение показалось безопасным.
— Я одного н-не пойму, Эльдар… Что за хреновины б-были в том бункере? Н-ну, который ты с беременными де-девицами разбомбил.
— Тайная полиция? — предположил я.
— Н-нет! Что ты! Чёрт, как же это пре-прекрасно! — он прямо-таки воссиял от радости. — Н-не думал, что люди настолько честны, что до сих пор хранят тайну моей личности. Думал, что Тукай всё тебе рас-ссказал, или ты сам всё понял… Давай на «ты», кстати.
—
— Ага, Д-давыдов, он и рассказал.
Микифор подошёл, достав из кармана мобильник — дорогой, с элегантным золотым корпусом. Я заметил, что на заставке промелькнул двуглавый орёл. Порылся в фотографиях и сунул под нос мне.
На экране была размытая не то фотография, не то цифровая графика коридора бункера «Династии». В коридоре в отдалении стоял я и лифтёр в экзоскелете — не то Борис, не то Андрон. А на переднем плане висел дрон с плазменным резаком.
— Эт-то мы вытащили из памяти твоих беременных мамзелей. Н-не бойся. С ней всё хорошо, дом нашли. Так что это та-такое? Б-баба Лиза, может, знает чего, но откуда ж она мне расскажет.
Я кивнул.
— Микифор, я бы с радостью тебе всё рассказал, но… это же псевдоним? Я понимаю, что фотография выглядит реальной, но разве я могу говорить на темы, близкие к государственной тайне, без понимания того, с кем говорю? Это же даже не уровень Общества, это уровень… Может, ты эту фотографию спёр у кого-то?
Микифор затянулся, округлил глаза, затем рассмеялся.
— Эльдар! Отлично. Нет, действительно, похвально. Раз уж т-ты так хочешь подтверждения…
Он на миг приподнял цепочку, отодвинув её от кожи шеи.
Его лицо тут же преобразилось. Осталась только борода, очертания скул, цвет и разбег глаз, форма носа — всё изменились, но буквально на пару секунд. Но и этих двух секунд мне хватило, чтобы сначала отшарахнуться, а потом свалиться в глубокий поклон.
Тот портрет на стене Камнерезного Университета. Кадры из новостей и видеохроник. И, наконец, многочисленные портреты, знакомые из учебников истории и так похожие на него.
— Ваше величество! — выпалил я.
Со мной всё это время сидел за одним столом, а теперь возвышался передо мной ни кто иной, как Императоръ и Самодержецъ Всероссийский, Московский, Киевский, Владимирский, Новгородский; Царь Казанский, Царь Астраханский, Царь Сибирский, Царь Херсониса Крымского, Царь Луороветланский; Государь Псковский и Великий Князь Смоленский, Карельский, Волынский, Подольский и Финляндский; Князь Тлинкитский, Тунуимиинский, Грумантский, Тверской, Югорский, Пермский, Вятский, Туркестанский и иныхъ; Повелитель Лунных, орбитальных и иных внеземных поселений, Государь и Великий Князь Зеленогорья низовския земли, Великий князь Лусонский и Минданаосский и иных Петринских островов, Черниговский, Рязанский, Полотский, Ростовский, Ярославский, Белозерский, Камчатский, Уссурийский, Государь Иверская, Карталинския, Прилиманская и Кабардинския земли и области Черкасскихъ и Горскихъ князей и иныхъ наследный Государь и Обладатель; Государь Туркестанский, Русско-суданский, Русско-гвинейский, Сомалиляндский, Конголезский,
Глава 29
— Мы же договорились на «ты», — сказал Николай IV. — Т-терпеть не могу, когда вот так вот говоришь, и сразу начинается ненужный политес.
— Николай Владимирович!
— Микифор.
— Хорошо-хорошо. Микифор. Ты… задал вопрос. Я обо всём уже рассказал Давыдову и Елизавете Николаевне.
— Петровне. Елизавете Петровне.
Государь хитро прищурился и сделал очередную затяжку. Я обратил внимания на его сигареты, которые он всё ещё держал в руке — какие-то дешёвые, в серой картонной упаковке.
— Погодите, — сказал я и тут же поправился, так как в подобной ситуации весьма сложно было не перейти на «вы». — Погоди. Елизавете Петровне? Той самой?
— Ага. Один из че-четырёх задокументированных случаев пя…пятидесятипроцентного сечения. В совокупности с рано освоенным лекарским навыком. Третий век уже пошёл.
— Получается, она глава иерархии, — кивнул я.
— По крайней мере, вы-выше я никого не знаю. Может, и есть кто в-выше. Только она не скажет. Ну так что, ответишь на мой вопрос?
— Отвечу, конечно. Параллельный мир.
Я удивился, насколько легко про это сказал. Император кивнул, затянулся, сказал.
— Ясно. Так и знал. Баба Лиза намекнула. Ну, и не я один предполагал. Этот «Потусторонний чиновник», опять же, Рыбаченко, всё же, гениальный п-писатель был. И какой он?
— Какой из? Их много.
— Насколько?
— Ну… не меньше сотни, — я решил не пугать и не называть настоящее число.
— К-круто. Проводишь?
В очередной раз — выбор, какую из полуправды сказать.
— У меня нет инструмента, государь. Они сами всего один раз проводили меня. Телу это очень не понравилось. Радиации схватил, похоже.
— Что такое «радиация»? Ладно, не суть. Так ты на чьей с-стороне? Ты их соглядатай? Шпион? Этих иномировых спецназавцев.
— Нет… — я растёр руками лицо. — То, что они помогли мне — ничего не значит. Можете считать меня всего лишь молодым парнем, строящим карьеру, ваше величество. Я родился здесь, здесь все мои близкие, я искренне люблю свою страну и хочу прожить здесь жизнь.
— Микифор! Зови меня этим и-именем, прошу, — напомнил император. — То есть кто те трое — ты не знаешь?
— Знаю одного из них. Он был моим коллегой.
— Был? Или является.
Некоторое время мой собеседник обдумывал сказанное. Насколько же противоречивой личностью он был! Я не заметил ни малейшего признака страха, а вот азарт, сочетающийся с хитростью и внимательностью — да. Видимо, его не столько интересовала личность моих «товарищей», сколько моя собственная личность. Я не знал, что за навыками он обладает, но понимал, что прочитать моё подсознание не составит труда. Поэтому я ответил честно.