Ассимиляция
Шрифт:
– А что мне ещё остаётся?!
– взорвался наконец Бертон.
– Придётся избавиться от них, хотя бы для того чтобы разобраться во всём происходящем!
– Не могу дозвониться до платформы, - сказал Вестар, пристально глядя на триди-визор.
– Сим-вормы перекрывают связь. Нам придётся без помощи оттуда...
– Данияр, сажай вертолёт, - сказал я, вытирая руку о штаны, благо что чёрные и кровь на них не заметна.
– На земле попробуем связаться. Там, по земле, легче проходит.
– Каким образом?
– недовольно сказал
– На земле как раз трудней...
– Так я не один - помогут.
Вертолёт ещё приземлялся, а мы уже попрыгали: время поджимало. Я ещё оглянулся на вздымающуюся чуть не торнадо пыль. Но делать нечего. Быстро сел, где стоял, натянул на нос ворот свитера и вытянул перед собой руку. Быстро присоседились мальчишки, положив сверху ладони на мою кисть. Поколебавшись, сел Карл, добавил энергии, хотя мальчишки-призраки посмотрели на него чуть не с испугом.
Ментал рванул настолько сильной волной, что мне захотелось покачаться в нём. Не вовремя захотелось, но что делать. Впечатления из самых лучших. Ладно, не отвлекаться... Закрыл глаза. "Таис!"
Кто-то присел рядом и тоже осторожно положил ладонь в общую связь.
"Носатый! Наконец-то!
– обрадовалась Лиза.
– Мы сидим-сидим, ждём-ждём! А ты всё никак не хочешь поговорить с нами!"
"Лиза, есть новости?" - невольно улыбаясь, спросил я. Округлое из-за чёлки и косичек лицо, с блестящими от волнения глазищами, с выпяченными губами и вздёрнутым упрямым носиком, мгновенно появилось передо мной.
Наш круг обвеяло теплом: ментал моей улыбки почувствовали все.
"Арни велел передать от маленьких призраков: несколько сим-вормов осталось на полигоне. Они размножаются, но их гораздо меньше, чем тех, кто идёт за вами".
"Надеюсь, никто из переселенцев не сообразил пойти на полигон?"
"Носатый, хотел пойти Алекс, но ему Арни сказал, чтобы не рыпался - и без него тошно!.. Носатый, а дела правда плохи?"
"Пока ничего не могу сказать, Лиза. Половинка на половинку. Свяжемся чуть позже - скажу более конкретно".
– Что это?
– с нескрываемым изумлением спросил капитан, в упор разглядывая меня. Сначала я решил, что он спрашивает, кто такие маленькие призраки, которых неосторожно упомянула Лиза. Но, кажется, капитан воспринял это название всего лишь как обозначающее известное всем понятие... Когда же я сообразил, на что он глядит, облегчение накатило такое, что я даже обрадовался.
– Проволочная татуировка. Была.
Карл поднял помрачневшие глаза.
– Подтверждаю. Выдрал своими руками.
Капитана передёрнуло не хило. Видимо, воображением Бог не обделил.
– Не беспокойтесь, - добавил я.
– Это было давно, и с тех пор мы даже подружились.
– Ага, - пробурчал Карл.
– Предварительно набив морды друг другу.
– И с тех пор, когда я волнуюсь, следы татушки проступают, - пряча усмешку от Карла, закончил я объяснение.
– Не обращайте внимания.
Вертолёт
– Так, капитан, вы серьёзно хотите научиться сбору энергии? Тогда зовите ваших ребят. Приём лёгкий - вам в любом случае пригодится.
Бертон прищурился на меня, словно старался выглядеть во мне что-то, что оставалось для него загадкой. Я заметил, что он вообще часто щурится. Мелькнула было мысль, что он близорук, но вряд ли может быть на свете близорукий призрак.
– А вы пока думайте, как нам справиться с сим-вормами, - на полном серьёзе велел я своей команде. Притворяться, что вернулся, - больше смысла нет. Правда, потом придётся разыграть один спектакль. Но это всё потом, в более спокойной обстановке. Да и ребята, кажется, не поняли, что притворяюсь. Воспринимают как должное. Лишь бы Лидия не узнала...
Переселенческий десант покивал и уселся тесным кружком у колёс вертолёта, чуть поодаль, чтобы не мешать нам заниматься. Карл нерешительно топтался рядом с вертолётом, то и дело поглядывая то на меня, то стараясь прислушиваться к беседе. Мальчишки-призраки - по обе стороны от меня.
Команда капитана расселась вокруг меня. Только я хотел попросить, чтобы ребята сели полукругом - для удобства, чтобы видеть глаза каждого и сразу объяснять, если кто чего не поймёт, как капитан задумчиво спросил:
– Это, наверное, было очень больно, когда срывали проволоку? Знаю я про такие татуировки, много наслышан о них.
– Ну да, больно, - несколько недоумённо ответил я.
Вопрос Бертона заставил меня на пару секунд забыть о парне-призраке, сидевшем справа, метрах в двух от меня. Что-то не то с ним было. Его окружала странная пустота. Так что, едва ответив капитану на его, в общем-то, праздный вопрос, я хотел снова вернуться к призраку справа.
Обернулся. И наткнулся на его глаза. Они быстро обшаривали моё лицо - буквально метались по нему. Заворожённый этим хаотичным движением, я собирался спросить, что с ним (странная пустота не пускала меня в его личное информационное поле), как вдруг его глаза замерли на точке чуть выше моей левой брови - и расширились.
Мгновение - и моё лицо взорвалось давно забытым ощущением взрыва прямо в лицо. Раздирающая сверху донизу боль раздавила тело, перемолола его в адской мясорубке. И больше я тела не ощущал... Я сидел в привычном "лотосе", не в силах пошевельнуться и чувствовал только лицо, заливаемое кровью... И смотрел.
Мартин вскочил - и в прыжке попытался исчезнуть. Выстрел. Тело мальчишки, уже полупрозрачное, грохнулось из пространства, в котором он было пропадал.
Кэвин не успел среагировать вообще. К нему подскочили сзади, пока он только непонимающе оглядывался, ударили по затылку... Обоих мальчишек схватили за шиворот и потащили.