Ассенизатор
Шрифт:
Говорят, что даже после того, как она упала, неожиданно захрипев, то и тогда она не выпустила волос соседки, повалив ее за собой на пол.
Прибывший вскоре врач «скорой помощи» вынужден был отрезать волосы, чтобы освободить Светлану, потому что разжать кулак Полины Викторовны так и не удалось.
Как потом показало вскрытие, Полина Викторовна умерла от обширного инсульта сразу же после падения.
Когда Ивану Тимофеевичу позвонили на работу соседи, он не смог поверить
Подъезжая к дому, он издалека увидел толпящийся у подъезда народ, милицейский уазик и машину «скорой помощи».
Влетев в подъезд мимо расступившихся людей, он, не вызывая лифта, бегом помчался на свой этаж.
Наверху, у лифта, его задержал милиционер, но услышав возглас соседки: «Это ее сын», молча отошел в сторону, пропуская его.
Иван Тимофеевич сделал шаг, и вдруг заметил кровь на ступенях. Он поднял голову и замер. На площадке лежало чье-то тело, накрытое белой простыней. Около него толпились соседи, трое милиционеров и врач.
Растрепанная Светлана, увидев Ивана Тимофеевича, испуганно отпрянула к своей двери, прячась за спину участкового.
Медленно поднявшись по оставшемуся лестничному маршу, Иван Тимофеевич подошел к лежавшему на полу телу. Опустившись рядом с ним на колени, он потянул на себя край простыни.
Из-под белой ткани появилось неподвижное лицо матери, налитое темной кровью, ставшее каким-то чужим, незнакомым.
Он отвел глаза, и, тяжело поднявшись, спросил, ни к кому конкретно не обращаясь:
– Что произошло? И почему она лежит здесь? Может быть, мы внесем ее в квартиру?
– До приезда следственной бригады ничего трогать нельзя, – тихо сказал кто-то из милиционеров.
– А потом?
– Потом приедут тру… работники СПБО* и заберут ее.
(*СНОСКА: Работники СПБО – работники специализированного бытового обслуживания, в просторечии: «труповозы».)
– Что же здесь произошло? – еще раз повторил вопрос Иван Тимофеевич, едва сдерживаясь.
– Полина Викторовна умерла от инсульта, – ответила Ольга Ивановна, соседка из квартиры напротив.
– А почему на лестнице кровь? – отрешенно спросил Иван Тимофеевич, показывая рукой назад.
Соседи начали переглядываться, не зная, как сообщить ему подробности, а хозяйка собаки тихо заскулила. Иван Тимофеевич сначала даже не понял, что это был за звук. Взглянув на скулящую соседку, он недоуменно нахмурился.
Тут Ольга Ивановна опять не выдержала, и, бросая негодующие взгляды на Светлану, принялась объяснять Ивану Тимофеевичу:
– Да это все из-за ее собаки произошло! Опять выпустила ее без присмотра. А к твоей маме подруга шла, и собака накинулась на нее…
Не дослушав ее, Иван Тимофеевич оглянулся на окровавленные ступени. Он вспомнил, что к маме сегодня должна была приехать тетя Вера.
– Что с ней? – спросил он, обращаясь к врачу, который молча стоял у стены.
– С ней все будет
Ольга Ивановна опять вмешалась:
– Ей повезло, что сейчас зима и на ней пальто было толстое, а так бы эта тварь загрызла ее!
Иван Тимофеевич поднял глаза на участкового:
– И какие вы теперь примете меры по собаке? Надеюсь, теперь-то ее усыпят?
– Оснований для этого нет, – покачал головой тот. – Виновата хозяйка, которая выпустила ее без присмотра. Она будет оштрафована…
– Всего лишь оштрафована?! – Иван Тимофеевич потрясенно вскинул на него глаза и сглотнул, словно потеряв дар речи, потом, через несколько долгих секунд, тихо повторил, не веря: – Оштрафована…
Медленно повернувшись, он достал ключ, и, открыв дверь в свою квартиру, переступил порог и молча захлопнул дверь за собой. Чувствуя, как его всего колотит, он привалился спиной к двери и замер, не в силах сделать следующий шаг в опустевший дом.
«Господи! Как же ты это допустил?! Где ты?! Почему не наказываешь?! Почему не уберешь Зло из нашего мира?!» – вопрошал он в отчаянии невидимого Создателя, Судию и Защитника.
Но Создатель молчал, и именно в эту минуту осознания лютой несправедливости в мире Иван Тимофеевич и понял свое предназначение.
«Бог не может быть ассенизатором и подчищать за нами нашу грязь, это дело самих людей. Бог, когда чаша Его терпения переполняется, наказывает всех скопом – достаточно вспомнить тот же Потоп, или сожжение Содома и Гоморры, чтобы понять это… Значит, кому-то нужно взять на себя миссию ассенизатора, чтобы не переполнилась вновь чаша Божьего терпения… Я буду таким Ассенизатором… – решил он. – Зло должно быть вычищено из нашего мира! А подобное должно наказываться подобным…».
Иван Тимофеевич неожиданно отчетливо вспомнил историю, которую он читал в детстве. В ней рассказывалось об одном фашистском чине, которого пытались достать и убить антифашисты, а он находился под очень серьезной охраной и, кроме того, при нем всегда была свирепая овчарка, которая слушалась только его. И тогда доктор, сочувствующий антифашистам, сделал этому чину вместе с комплексом витаминов укол совершенно безвредного препарата, который всего лишь менял у человека запах пота… В итоге, последовавшая за этим встреча с любимой овчаркой стала для этого чина последней…
Вспомнив эту историю, Иван Тимофеевич долго просидел в коридоре, в задумчивости уставившись незрячим взглядом в стену.
Через десять дней, в воскресенье, рано утром в квартиру Ивана Тимофеевича позвонили.
Он еще спал, и потому не сразу услышал звонок. Накануне он справил поминки – девятый день со смерти мамы, и лег поздно.
Поднявшись с постели под нетерпеливый перезвон колоколов, заменяющих ему дверной звонок, он открыл дверь и впустил в квартиру чем-то очень возбужденную Ольгу Ивановну.